Ускользающий ангел - Барбара Картленд

— Мисс Ула покинула Равенторп-хауз, милорд. Ее забрали!

При этих словах дворецкого маркиз вдруг подумал, что нечто подобное следовало предположить, и мрачно спросил:

— Что случилось? Расскажите подробно!

— Граф Чессингтон-Крю, милорд, прибыл сюда в одиннадцать часов утра в сопровождении судебного исполнителя.

— Судебного исполнителя? — воскликнул маркиз. — Какого черта ему было надо в моем доме?

— Полагаю, милорд… — начал было Далтон, но тут же поправился, считая, что дело слишком серьезное, чтобы врать: — Так получилось, милорд, что я услышал, о чем его светлость говорил с мисс Улой.

Маркиз понял, что дворецкий специально подслушивал, но не стал упрекать его за это, и Далтон продолжал:

— Его милость граф сообщил мисс Уле, что она должна без промедления вернуться с ним в Чессингтон-холл, а если она откажется, судебный исполнитель отведет ее в суд, где ей скажут, что она обязана во всем слушаться своего опекуна.

Маркиз издал нечленораздельное восклицание, а Далтон продолжал:

— Далее его милость сообщил мисс Уле, милорд, что в этом случае он также выдвинет обвинение против вашей светлости в совращении несовершеннолетней, наказанием за что, по его словам, будет высылка из страны.

— Боже милосердный! — в негодовании воскликнул маркиз. — Неужели нет предела низости, до которой способен опуститься этот человек?

Помявшись немного, Далтон сказал:

— Это еще не все, милорд.

— Что еще?

— Пока граф находился здесь с мисс Улой, милорд, форейтор, прибывший вместе с ним, сказал Генри и Джону, дежурившим при входе, что мисс Улу по специальному разрешению должны выдать замуж за иностранного принца. Имя его они не запомнили, милорд.

Маркиз на мгновение лишился дара речи. Затем сказал:

— Значит, вот что он задумал! Не могу поверить в это! Ведь Ула — его единственная племянница!

— Форейтор графа, милорд, полагает, что бракосочетание должно состояться завтра.

— Я ни в коем случае не допущу этого!

— Если позволите, милорд, — сказал Далтон, — мне почему-то кажется, что этот иностранный принц — тот господин, который приезжал к вам на следующий день после бала.

Помолчав, он продолжал:

— Поскольку я знаком с дворецким в турецком посольстве — точнее, он мой дальний родственник, — я считаю своим долгом предостеречь вашу светлость, что принца Хасина нельзя считать достойным женихом для любой девушки, особенно такой нежной и доброй, как мисс Ула.

— Я придерживаюсь того же мнения, — сказал маркиз.

— Мой родственник рассказал мне о поведении его высочества, — продолжал Далтон, — которое настолько отвратительно и мерзко, что я не стану осквернять свои уста, пересказывая все это вашей светлости.

Умоляюще посмотрев на маркиза, он добавил:

— В этом доме еще никогда не появлялась юная леди, милорд, которая была бы так добра и мила по отношению ко всем нам, включая Вилли, чей палец уже почти зажил. Мальчик считает мисс Улу ангелом, посланным с небес ему на помощь.

Маркиз поразился, насколько одинаково воспринимают девушку все, независимо от положения в обществе. Он сказал:

— Распорядитесь, чтобы через час Крестоносец был готов и выведен из конюшни. Я хочу выпить, потом приму ванну и переоденусь для верховой езды. Фаэтон отправится следом за мной.

У Далтона на устах появилась улыбка, словно именно это ему и хотелось услышать, и он поспешил выполнить приказание своего господина.

Маркиз, сверившись с часами, прикинул, что сможет добраться до Чессингтон-холла к семи часам утра.

Маловероятно, чтобы бракосочетание Улы свершилось до этого времени. Скача по сельским дорогам, он успеет обдумать, как именно спасет девушку от похотливого принца Хасина.

Близко знакомые с маркизом знали, что в гневе он сохраняет ледяное спокойствие, а голос его, внешне лишенный каких-либо эмоций, начинает жалить словно бич.

Он направился к двери, не желая терять драгоценного времени, и Далтон сказал:

— Прошу прощения, милорд, я забыл сказать, что ее светлость просила вас заглянуть к ней, в какое бы время вы ни возвратились.

— Непременно зайду, — ответил маркиз.

Поднимаясь наверх, он размышлял о том, что у него нет никакого желания говорить об Уле и о том, что произошло, он готов пойти на все, чтобы защитить девушку.

* * *

Граф Чессингтон-Крю не мог дождаться, когда же наступит следующий день, поэтому спал плохо и раньше чем обычно вызвал своего лакея.

Как правило, граф вставал в семь утра, но в этот день он поднялся с постели в половине седьмого и, выходя из спальни, обратился к лакею:

— Позови мне миссис Ньюмен. Я хочу поговорить с ней.

Через несколько минут по коридору уже быстро шла, шелестя черными шелками, жена дворецкого.

— Вы желали меня видеть, милорд?

— Да, миссис Ньюмен. Проследите, чтобы мисс Улу одели в белое платье, выбранное для нее леди Сарой, и пусть она возьмет нашу фамильную фату, которая хранится у вас. Однако мисс Ула не должна покидать свою комнату до моего особого распоряжения.

— Все ясно, милорд. К несчастью, возникли некоторые… затруднения.

— Что вы хотите этим сказать — затруднения? — раздраженно переспросил граф.

— Мисс Ула плачет, зовет на помощь, но мы, к сожалению, не можем найти ключ от ее комнаты, и, как я слышала, ваша милость не забирали его с собой на ночь.

Граф, подумав немного, ответил:

— Верно. Я просил Хикса принести его мне, но он ответил, что в двери ключа нет, и скорее всего его забрала с собой одна из горничных — как там ее зовут? — Эми.

Миссис Ньюмен нерешительно сказала:

— Когда горничные вставали в пять утра, Эми не было в ее комнате, и они решили, что она уже внизу, но с тех пор ее никто не видел.

— Черт возьми, что происходит? — гневно воскликнул граф.

— Не имею понятия, милорд.

— Так выясните все! Выясните и немедленно доложите мне! — резко бросил он. — И если ключ не будет найден, позовите того, кто сможет взломать дверь.

Внезапно сообразив, что произошло нечто непредвиденное, граф быстро прошел по коридору к Дубовой комнате.

У двери стояли с растерянными лицами две горничные и слуга.

При приближении графа они испуганно отступили в сторону. Тот заколотил в дверь кулаком, крича:

— Ула, это ты?

— Помогите! Помогите мне! Пожалуйста, помогите мне! — донесся из-за двери слабый голос.

— Что случилось?