Обреченные любить - Кассандра Остин

На следующее утро Сара, замешивавшая тесто, подняла глаза и увидела Эйми. Девочка несла ей куклу.

– Видишь, что случилось со старым платьем Элизабет?

На потрепанном рукаве распоролся шов, и сквозь прореху видна была голая кукольная рука. Озабоченный вид девочки заставил Сару улыбнуться.

– Это легко исправить, – успокоила она малышку. – Если ты оставишь мне платье, вечером я зашью его. – Она вытерла руки о передник и протянула Эйми корзинку для рукоделия. – Можешь положить его сюда.

– Но, если я сниму с нее платье, она останется голой!

– А что случилось с тем платьем, которое я сшила? – спросила Сара, опускаясь перед девочкой на колени.

– Мама его выкинула, – тихо сказала та. – Сара невольно ахнула, и Эйми захныкала. – Я… Прости меня!

Сара обняла ее за плечи.

– Не извиняйся. Все в порядке.

Тут кто-то выхватил девочку из ее объятий, и та испуганно вскрикнула.

Сара подняла глаза и увидела перед собой Марту. Эйми уцепилась за материнскую руку и тихонько заплакала, когда та шлепнула ее.

– Я… прошу прощения, – заикаясь пробормотала Марта. – Я испугалась, когда увидела Эйми… то есть… – Она старалась не смотреть на Сару. – Я запретила ей отходить от фургона. – И она потащила девочку за собой.

– Мама! – запротестовала та.

– Я говорила тебе, чтобы ты не смела ходить сюда? – грозно спросила ее Марта.

Ее поведение было достаточно красноречивым. Печально глядя вслед бывшей подруге, Сара почувствовала, как к глазам ее подступают слезы. Однако в этот момент к костру подошли Даниель и Райс, и, не дожидаясь их реакции, она снова вернулась к тесту. Ей нестерпимо хотелось оглянуться и узнать, жалеют ли они ее или испытывают удовольствие от этой сцены, но она понимала, что в любом случае ей будет больно, и не поднимала глаз, пока Эли не выругал ее за то, что она слишком долго возится с тестом.

Даниель видел, как Марта уводит дочку. Боль, отразившаяся на лице Сары во время этой сцены, надрывала ему душу, но в данном случае он ничем не мог ей помочь. Справиться с Пруденс было легче. В самом деле, кому интересно, что думает эта старая гадина?

Совсем недавно он пытался настроить Райса против Сары. Теперь эта молодая мать делала то же самое. Однако, хотя он и считал Сару воровкой и предательницей, почему-то все же не мог убедить себя, что она заслуживает всеобщего презрения. А сейчас ему очень хотелось подойти к ней и утешить.

Он перестал думать о Саре только тогда, когда стоявший рядом мальчик бросился бежать. Даниель хотел окликнуть его, но тишина была такой гнетущей, что нарушать ее было страшновато. Он снова посмотрел на застывшее лицо Сары и пошел за Райсом. Тот подбежал к лошадям и понуро направился к вороному Милберна.

– Ты от кого-то прячешься? – спросил у него Даниель.

Райс вздрогнул. Видимо, он настолько углубился в свои переживания, что не заметил шедшего следом друга.

– Нет, – ответил он, пытаясь казаться беспечным.

Даниель сделал шаг вперед, взялся за уздечку и погладил вороного по морде.

– Я знаю, так бывает. Иногда ужасно тянет посмотреть на свою лошадь.

Следя за Райсом краем глаза, он заметил на лице мальчика намек на улыбку. Наконец тот заговорил.

– Ты слышал, что сказала та женщина? Она пыталась притворяться, но без толку. А старая толстая Пруденс хотела отправить мисс Сару с охотниками на буйволов…

– Мне тоже жалко Сару, – признался Даниель.

– Но я не хочу жалеть ее! – воскликнул Райс. ~ Я злюсь на нее.

– Может быть, уже пора перестать злиться. – Вороной дернул головой, и Даниель отпустил уздечку. Увидев вдалеке возвращавшуюся с охоты группу переселенцев, он похлопал мальчика по спине. – Не хочешь подойти к ним? – Райс покачал головой и стал молча гладить вороного по холке. – Что ж, у меня есть дела. Возвращайся, пока тебя не хватился Эли.

Легкий кивок был единственным доказательством того, что Райс слышал его слова. Даниель улыбнулся и отошел. Похоже, теперь Сара снова поедет с Райсом, подумал он. Интересно, почему это меня так обрадовало? Он попытался выкинуть из головы ненужные мысли и заняться делом – предстояло встретить охотников и проследить за тем, чтобы добыча была поровну поделена между семьями переселенцев.

Стоявшая у фургона Сара тоже заметила охотников и попыталась привлечь к этому внимание Эли, но старик только махнул рукой.

– Вернулись, и хорошо, – проворчал он, а потом вдруг добавил: – Я считаю, что этой маленькой плаксе тут нечего делать. Надо было отправить ее домой, и все. Вот что я сделал бы на твоем месте.

Сара тяжело вздохнула, только сейчас сообразив, что Эли тоже слышал слова Марты. Она была благодарна ему за то, что он дал ей время прийти в себя и не трогал, пока не пришло время печь хлеб.

Положив лепешки в сковородку и выставив ее на солнце, Эли подошел к ней и пробормотал:

– Плюнь на то, что думают о тебе другие. – Она понимала, что Эли хочет подбодрить ее, но ей стало еще горше. – А эта старая Пруд… – скривился он. – Тебе что с ней, детей крестить?

«Пруд», мысленно повторила Сара. «Не в меру щепетильная»… Неплохое имя придумал Эли для миссис Кэрролл. Она подняла глаза и, увидев приближавшегося к костру Райса, вернулась к работе. Ей не хотелось смущать его.

Заметив ее реакцию, Эли фыркнул.

– Нечего облегчать ему жизнь. Пусть смотрит тебе в глаза, – проворчал он, причем достаточно громко.

Сара бросила на старика укоризненный взгляд. А вдруг мальчик услышал его слова?