Королева четырех королевств - Принцесса Кентская

Старшие дети ежедневно занимаются в классной комнате. Людовик с Иоландой настояли, чтобы домовой священник, отец Жан-Карл, преподавал им закон божий, чтобы они ходили каждое воскресенье на мессу и читали семейный Часослов (куда чаще, чем родители). Людовик и Мария растут набожными, но Рене интересует в церкви только музыка. Жан Дюнуа проявляет сдержанную религиозность – как полагает Иоланда, из уважения к ним, – а маленькая Екатерина Бургундская настолько восхищается Марией, что все за ней повторяет.

Рене любит слушать менестрелей, которых приглашают в замок, и Иоланда рассказывает детям про трубадуров, которые пели романтические баллады о рыцарях, спасающих прекрасных дев от драконов. Все дети любят историю и вместо сказок на ночь часто слушают предания прошлого. Мария очень старательная ученица, как и Людовик, но их кузен Жан Дюнуа самый умный из всех. В глазах Рене он величайший герой. Екатерина очень милая и славная, никогда не скажет недоброго слова и всегда сочувствует больным и раненым: она научилась у Тифании, как промывать порезы и делать повязки. Екатерину все любят, и Иоланда видит, что они с Людовиком уже стали верными друзьями и союзниками – особенно это заметно, когда он учит девочку тонкостям обращения с ее чудесными пони. Для Иоланды она стала второй дочерью: Екатерина приносит ей с прогулки маленькие букетики цветов, рисует ее портреты и готова на все, чтобы доставить ей удовольствие. Она стала в их жизни ярким лучиком, и Иоланда верит, что девочка чувствует их искреннюю любовь.

Весна 1411 года задерживается, зато до Иоланды доходят чудесные новости, которые наполняют ее радостью. Наконец-то победа! Людовик разгромил своего кузена Владислава Дураццо в решающей битве возле Неаполя и вновь завладел своим королевством! Как же она за него счастлива! Иоланда с трепетом встречала каждого гонца, с мукой читала письма Людовика, где он описывал битвы и бесконечные переговоры. Но теперь все эти страдания окупились сторицей.

Дети устраивают в Анжу праздник: мастерят костюмы и после обеда разыгрывают сценку финальной битвы. Иоланда на день отпустила своих слуг, чтобы те выпили за своего господина, который вновь стал правителем Неаполя. Все его мечты, все годы, проведенные в надежде и молитвах, оказались не напрасными. Слава Всевышнему!

Неделя за неделей проходят в эйфории; потом прибывает новое письмо. Это невозможно! Зря они начали праздновать. Оказывается, победа ее мужа была вовсе не окончательной: Дураццо удалось отступить за стены Неаполя, и длительная осада истощила казну Людовика. В августе он пишет, что больше не может позволить себе содержать такую огромную армию. Даже несмотря на то, что Иоланда заложила свои драгоценности, Людовик вынужден отказаться от завоеванных территорий и плыть домой, в глубокой тоске и печали. Она днями и ночами плачет, сочувствуя своему бедному мужу. Его надежды вновь растоптаны в прах. Дети никогда раньше не видели ее в слезах и со всей нежностью ее утешают – особенно малыш Рене: он обхватывает ее ноги своими пухлыми ручками и кладет кучерявую рыжую головку ей на колени. Иоланда вытирает слезы и пытается все им объяснить.

– Мои хорошие, мне не больно, со мной ничего не случилось. Я плачу о вашем дорогом отце и о его разбитых мечтах.

Но она скорее обращается к себе самой и видит, что они не понимают. Да и как им понять?

Она решила поехать в Прованс и встретить Людовика в Марселе, чтобы собственноручно перевязать раны, нанесенные его гордости. Они всей семьей отправятся на юг, и Тифания останется с детьми в Тарасконе, ожидая ее с Людовиком. Видеть своего белокурого героя, вернувшегося с поражением, Иоланде будет непросто, и ей понадобится поддержка верной Хуаны.

Они встречаются на причале в Марселе. Как только Людовик ступает на берег, Иоланда спешит обнять его. Слова им не нужны – глаза, полные слез, сами говорят обо всем. Она с горечью видит, как состарил этот поход ее прекрасного воина, но ничего не говорит. Он рядом с ней – больше ей ничего не надо.

– Как вы прекрасны, моя дорогая, – приветствует ее муж, и Иоланда плачет еще горше, потому что уверена, что это вовсе не так.

– Вы наверняка устали, любимый мой, – отзывается она. – Давайте ненадолго останемся здесь, в Марселе, и вы отдохнете.

Они направляются в большой припортовый замок, знаменитый своими башнями из песчаника, которые сверкают в лучах закатного солнца. Иоланда сама моет Людовика в медной ванне, устланной льняными простынями, и льет в воду лавандовое масло – чтобы аромат любимого Прованса напомнил ему о доме. Она смотрит, как супруг, закрыв глаза, вдыхает этот запах, и молит про себя, чтобы тот навеял ему хорошие воспоминания. Она тихо шепчет ему слова утешения и нежно массирует плечи и шею, втирая в них масло. С моря сегодня дует холодный ветер, и они сидят на подушках у огня и пьют теплый бульон, который им принесла Хуана. Когда Иоланда видит, что у Людовика слипаются глаза, она отводит его в постель и всю ночь его обнимает. Он спит до утра, не шелохнувшись.

Утром она видит, что Людовик, свежий и отдохнувший, сидит рядом с ней и смотрит на нее ласковым взглядом.

– Давайте поедем домой, в Тараскон, любовь моя, – шепчет она, проводя пальцем по недавним шрамам на его руках и груди. – Расскажите мне все, и мы построим новые планы, и укрепим ваше здоровье, и соберем силы для нового удара. По крайней мере, мне должны заплатить внушительную сумму в компенсацию за потерю отцовского трона, и это может помочь вам отбить собственный трон в Неаполе для нашего сына.

Еще год назад она и представить не могла, что у нее сорвутся с языка такие слова. Неаполь! Проклятие семьи Анжу! Но при взгляде на усталое, постаревшее лицо Людовика ее сердце наполняется сочувствием, и ей хочется его утешить.

Как известно Иоланде, Людовик не может долго оставаться в Тарасконе, восстанавливаясь после похода. Она осознает, какая тяжелая ситуация сложилась в Королевском совете, хотя и не писала Людовику ничего о бедах, нависших над страной. У него было достаточно забот в Неаполе – зачем отягощать его невеселыми мыслями о доме? Жан Бургундский, хоть и оставался изгнанником, воспользовался своей популярностью у парижан – без сомнения, не обошлось и без щедрых подкупов, – чтобы склонить их на свою сторону, находясь при этом в лагере недалеко от города. В итоге люди отказались впускать в Париж сторонников короля – объединенные армии герцогов Беррийского и Орлеанского, а также д'Арманьяка и его бравых гасконских воинов. Иоланда рассказывает это и видит по глазам Людовика, что он витает мыслями где-то далеко: может быть, в Париже, а может, и в Неаполе.

– Боюсь, это не все, – вздыхает она. – Жан Бесстрашный собрал у себя в Бургундии армию и двинулся на Париж. Каким-то чудом столкновения между противниками удалось избежать – но надолго ли?

Лицо Людовика, изборожденное морщинами, кривится от боли, а затем краснеет от гнева.

– Как они могут быть такими глупцами?! – восклицает он, вскочив. – Как они могут не понимать, насколько бессмысленна эта грызня за власть при дворе? Если вспыхнет гражданская война, если французы пойдут на французов, это сыграет на руку только нашему истинному врагу – англичанам!