Почти касаясь - Колин Оукли

– С ней все хорошо. Но я подумала, что тебе стоит об этом знать. Ее… ее отстранили.

– От школы?

– Ну, конечно, от школы, Эрик, от чего еще?

Я не обратил внимания на ее сарказм.

– За что?

Секундная пауза.

– Ее поймали курящей на территории школы.

– Сигареты? – прошипел я, смотря на Латойю. Она не сводила с меня глаз. Я повернулся к ней спиной.

– Не совсем.

– Травка?!

– Да.

– Боже, Стефани!

– Успокойся, Эрик! Это просто небольшой косячок. Это же не героин.

– Пока что нет.

– Ой, вот только давай без этой хрени о стартовых наркотиках. Мы сами курили травку. Так все подростки делают.

Я поверить не мог, что она так беспечно к этому относится.

– Но не в четырнадцать же лет!

– Не в четырнадцать. Нам было семнадцать. Невелика разница. Слушай, я понимаю, что это плохо, я с ней об этом поговорила, но давай не будет сходить из-за этого с ума.

– Мне кажется, не понимаешь. Дай ей трубку.

– Нет. Она не хочет с тобой говорить. Даже если бы и хотела, ее тут нет.

Я сжал челюсти и прорычал так, чтобы Латойя меня не слышала:

– Ее отстранили от школы из-за наркотиков, а ты разрешила ей уйти из дома? Что ты вообще за мать такая? – и в этот самый момент я понял, что сказал лишнего. Я закрыл глаза и жду приближающегося цунами.

– Что я за мать?! Ты серьезно? Я мать, которая хотя бы здесь, чего нельзя сказать о тебе, не так ли?

Я потер переносицу, поняв всю иронию. Нет, меня там нет. Я с другим своим ребенком, в больнице.

– Это всего на полгода, и ты на это согласилась. На то, что это лучший вариант. – Я устал. – Послушай, давай не будем… мы обещали друг другу, что не будем.

– Мы вообще друг другу много чего обещали, и что в итоге? – Я услышал щелчок, она положила трубку.

Я крепче сжал телефон и еле сдержался, чтобы не запустить его в стену. Я ненавидел, когда она так делала, – сваливала все на наш развод, будто бы сама его не хотела, едва ли не сильнее меня. Я сделал глубокий вдох и вспомнил, где я нахожусь. Мое лицо ничего не выражало, я повернулся к Латойе, которая все еще сидела на лавочке, взволнованная.

– На чем мы остановились? – Я подошел к ней.

Она скептически покачала головой, будто бы хотела спросить о телефонном звонке, но потом, слава богу, посмотрела в свои записи.

– Нас волнует эмоциональное состояние…

– Что именно он вам сказал? – перебил я.

Она опустила взгляд.

– Не много, – признает Латойя. – Я задавала ему стандартные вопросы: хотел ли он навредить себе, думал ли он об этом раньше, хотел ли он когда-нибудь навредить другим. Он почти ничего не сказал.

Я кивнул, абсурдно радуясь тому, что он игнорирует не только меня.

– Но когда я спросила, хотел ли он на самом деле прыгнуть с моста, он ответил «да».

Я кашлянул.

– Не думаю, что он имел в виду, что хотел покончить с собой. – Я замолчал и обдумывал, как это объяснить. – Его в последнее время очень интересуют всякие суперспособности. Телепатия, телекинез, штуки а-ля «Люди Икс». Думаю, что вчера он пытался, как бы глупо это ни звучало, левитировать над водой.

Я даже усмехнулся, вроде как говоря, что дети есть дети, но женщина не улыбнулась в ответ. Она поджала губы и выпрямилась.

– Понимаю. Вы знаете, что такого рода заблуждения могут быть симптомом более серьезного психологического заболевания?

– Знаю. Он ходил к специалистам. Несколько раз, причем и они не смогли поставить диагноз.

– Также думаю, что вы понимаете, что ваш сын может не говорить вам всей правды? Я не говорю, что он – лжец, совсем нет. Просто дети не всегда честны с родителями.

Я увидел лицо Элли.

– Расскажите поподробнее.

– Ну и мы все еще не можем полностью исключить возможность того, что это все же была попытка суицида.

Я уже было возразил, но тут понял, что у меня не осталось сил. Я знал, что Айжа не пытался себя убить, но я знал, что то, что он делал, не многим было лучше. Некоторое время мы оба молчали, а потом она взяла портфель и открыла его. Она перебирала бумаги, пока наконец не нашла нужную.

– Хорошо, вот что я хотела бы сделать, мистер Киган. Учитывая обстоятельства, мне кажется, что не нужно переводить Айжу в психиатрическое отделение, но я бы советовала показать его специалистам – их могут предоставить. Вы должны будете записаться на прием в течение недели, а потом этот врач разработает для вас дальнейший план лечения. – Она протянула мне листок с именами докторов и их номерами телефонов. – Также я думаю, что он должен быть под круглосуточным наблюдением. Вы работаете, мистер Киган?

– Да.

– Кто отвозит Айжу в школу?

– Я. Я довожу его до школы, а потом еду до железнодорожной станции.

– А кто сидит с ним после школы?

– Никто, – признался я, думая о рутине последних дней. – Он ездит на автобусе, а я звоню ему, проверить, что все в порядке. Он играет в компьютерные игры и делает домашнюю работу, пока я не приеду домой. Это всего пара часов. Я знаю, что это не лучший вариант, но…

– Вам нужно будет что-то придумать. Его не стоит оставлять одного, на случай, если он решит опять проверить свои теории. До выписки Айжи я составлю документ, который вам нужно будет подписать, подтверждая, что вы согласны с этими требованиями. Я перешлю информацию по этому случаю в Департамент детей и семьи, они будут иногда вам звонить и заходить к вам домой, чтобы удостовериться, что вы выполняете все предписания. Если условия не будут соблюдены, Айжу могут у вас забрать. – Она чеканила слова как печатная машинка, проговаривая восемьдесят слов в минуту, четко и монотонно.

– Стоп. Подождите. Заберут? Вы хотите у меня его забрать? – Страх и злость овладели мной, и я вскочил. Она подняла руку.

– Успокойтесь, мистер Киган. – Ее голос зазвучал мягче, будто бы она хотела успокоить меня интонацией. – Мне просто нужно было вас предупредить о стандартной процедуре. Если вы все сделаете, ничего такого не произойдет.

– Вы чертовски правы, этого не будет.

Она сидела, ожидая, пока я успокоюсь. Это мне напомнило о том, как я боролся со вспышками гнева у Элли и понял, что в текущем сценарии именно я веду себя как ребенок. Я закрыл рот. Спустя какое-то время она заговорила:

– Послушайте, мы все тут желаем Айже только добра. – Она накрыла мою ладонь своей. Она впервые до меня дотронулась, и это был настолько нежный жест, что я вдруг почувствовал, как у меня в уголках глаз скопилась влага. Я отвернулся в надежде, что она высохнет. – Вне зависимости от того, пытался он себя убить или нет, у него почти получилось. И нам нужно убедиться, что больше этого не случится.