Королевская канарейка - Анна Кокарева

Неделя пути по Эрин Ласгалену прошла либо во сне, либо в дрёме, и я радовалась этому, потому что места и запахи становились всё более знакомыми, и, если бы не сон, меня бы снедало нетерпение — как оно, похоже, мучало и короля, и аранена, судя по их мрачности. Во всяком случае, радость прибытия в пущу, которую по вечерам выражали мои спутники музицированием и песнями, консортов моих не очень-то касалась. Да и я не принимала участия в посиделках по вечерам, сразу засыпая. Всё-таки путешествие утомило, да и у близнецов отдых был, мягко говоря, активным.

* * *

В этот раз встречали нас не в темноте, а днём, и я удивилась, как много, оказывается, в пуще живёт эльфов. Почти стыдно было видеть слёзы радости, с которыми нашу кавалькаду забрасывали цветами, начав встречать ещё задолго до того, как мы подъехали ко дворцу, и высокородных становилось всё больше, благоговейное молчание сменилось праздничными криками, и они становились всё более радостными и экстатическими. Мне протягивали малышей — и я понимала, что это те самые, рождённые после Бельтайна, когда мы с принцем… побыли божественной парой, и что всем им по полтора года. Никогда до того не видела эльфийских младенцев, а тут их было много. Эльфийки без детей протягивали руки, и я прикасалась и раздавала обещания.

Трандуила, едущего рядом, никто не трогал, но цветами заваливали очень старательно и чествовали, как спасителя и избавителя. Оно, конечно, Ганконер сам меня ему отдал, но в Эрин Ласгалене на это дело, похоже, смотрели иначе.

Уже подъезжая ко дворцу, будучи в смятенных чувствах, узнала в толпе Мортфлейс, поразившись мягкому внутреннему свету её лица. На руках у неё была двойня. Я заулыбалась, потянулась посмотреть на крохотных близнецов, заглянула к ним в глаза — и заплакала. Аквамариновые. Синева и зелень океанской волны, её чистота, глубина и прозрачность. Глаза Ланэйра.

Старалась перестать, отмахивалась от ужасающих меня сбивчивых извинений Мортфлейс:

— Богиня, если бы я знала, что это твоя добыча… я бы не смела…

Горестно всхлипывая, шептала:

— Он никому добычей не был, — ну да, «Не досталась никому, только богу одному…», — я рада, рада, чудесные дети… Мальчик и девочка ведь?

— Мальчик и девочка, — она кивала и улыбалась сквозь слёзы, а младенцы, серьёзно разглядывая меня невозможными своими глазами в потрясающих чёрных ресницах, солидно так посапывали и совершено не понимали, что это над ними так рыдают.

Я застряла, глядя на них, и очнулась только когда Трандуил мягко предложил следовать далее.

Когда немного отъехали, владыка тихо, но с большим недовольством сообщил, что маленьких Ланэйрингов в Эрин Ласгалене штук двадцать, и спросил, собираюсь ли я рыдать над каждым. Не была уверена, что не буду, но на всякий случай буркнула, что нет… а новость согрела, и слёзы потихоньку высохли.

Думала, что дальнейшее буду воспринимать сквозь призму уже пережитого, но вал флердоранжа и роз, летевших в нас, был и правда океанским, и почти оглушил.

Глубокое молчание сменило крики, когда, уже в сумерках, мы шли по аллее в саду. Высокородные счастливо толпились по бокам — и там, вдалеке, где в прошлый раз с кубком стоял король, ожидали нас царедворцы, тоже с кубками.

Было ощущение, что вернулась домой, и, войдя в свою комнату, я уже имела силы только на то, чтобы кое-как раздеться и упасть в постель.

140. Торговля

я поражён приятель мойша

какой неистовый восторг

столь неизменно пробуждает

в вас торг

© Lameanata

Уснув в ранних зимних сумерках, проснулась среди ночи. На улице шёл снег, неспешно опускались пушистые, светящиеся в чернильной синеве хлопья.

Полежала, счастливо созерцая красоту.

Саламандра в камине уютно отсвечивала потухающими углями, бросая оранжевые блики на столик со стоящим там кубком и каким-то ларчиком.

Сбегав по делам насущным, на обратном пути заглянула на столик. Рядом с кубком лежал лист бумаги с изысканно начертанным:

«Valie, ты так хорошо уснула, что я пожалел твой сон. В кубке настой просто для здоровья, в ларце подарок к твоему возвращению».

Хмыкнула, подумав, что, похоже, слегка разочаровала владыку своей сонливостью. Попила, открыла серебряный, тончайшей работы, ларец, и в оранжевом свете засияла парюра из неведомых молочно-голубых кабошонов, иногда отсвечивающих всеми оттенками мыльного пузыря. Восхищённо повздыхала — всё-таки красиво! Испытав приступ благодарности и умиления, думала было наведаться к владыке, но заподозрила, что и сам он устал и может спать, наконец-то добравшись до своей кровати, да и чувствовала себя хорошо, но к подвигам готова не была. А если я пойду, то подвигов наверняка не избежать. Ощущение же было… не знаю… как будто я спящая, отдыхающая земля, которую снег укутывает шубой, и хотелось насладиться покоем и счастьем быть дома. Не спеша, медленно, лениво, чтобы никому от меня ничего не надо было. Сейчас я вот прям сильно чувствовала радость жить овощем.

По воздушным мостикам из корней, по деревянным и каменным переходам сказочного дворца эльфы обычно двигались невесомо и стремительно, или торжественно, но всё равно невесомо. Я же шла медленно, шаркая в своё удовольствие, сопя и вздыхая. Останавливалась там и сям, любуясь нечеловеческой гармонией, подолгу стояла на мостиках, слушая шум воды, и гигантская огненная саламандра, с шорохом извивающаяся под потолком, огненными всполохами освещала жилище лесного короля.

Как человек, я хорошо ощущала чуждость и опасность этого места… а вот поди ж ты — дом, и запах влажной пещеры, свойственный дворцу, был приятен, хотелось дышать и дышать.

Очень неторопливо дошла до купален, погрелась в горячих источниках, спустилась по всему каскаду — никого сейчас там не было, только вода журчала. Выплыла на улицу, в последнюю чашу. Медленный торжественный снегопад за время купания превратился в страшенную метель, забрасывавшую поверхность воды охапками снега, завывающую и свистящую на вершине скалы и шумящую невидимыми соснами далеко внизу.

Отплёвываясь от яростного снега, оскальзываясь на обледенелых ступенях, доскакала до раздевалки и приятно удивилась, что брауни таки принесли мне одежду и не придётся голышом бежать наверх, где я её оставила. Даже пухнатые шерстяные носки принесли — явно человеческой вязки, эльфы такого не делали и не носили. Но сейчас очень кстати пришлось, ступни совсем закоченели, и босиком по прохладным полам дворца идти было бы неприятно.

Потихоньку двинулась в