Дар - Даниэла Стил

Он улыбнулся и посмотрел на свою подругу. Она снова была впросторной длинной рубахе, но на этот раз Мэрибет надела шорты.

— Знаешь, я рассказал ей о тебе. Мне кажется, она все слышит, —добавил Томми, снова ощутив, как уютно ему в обществе Мэрибет.

Он был рад поделиться с ней любым своим секретом — безвсяких колебаний, без всякого стеснения. Она была совсем рядом, как часть его —как будто он уже сто лет ее знал.

— Энни мне недавно приснилась, — вдруг сказалаМэрибет, и он застыл, пораженный ее словами.

— И мне тоже. Мне приснилось, будто вы вдвоем идете поберегу озера. Мне было так хорошо, — откликнулся Томми, и Мэрибет кивнула.

— А мне она велела заботиться о тебе, и я пообещала ей,что я обязательно буду заботиться. Знаешь, это похоже на цепочку. Энни ушла, ивместо нее появилась я, и она попросила меня присмотреть за тобой. А после менябудет кто-то еще… и так будет продолжаться всегда — вереница людей, которыепроходят через нашу жизнь. Я думаю, что в тот раз я пыталась сказать тебеименно это. Ничто не вечно, но этот людской поток через твою жизнь никогда непрервется… как река. Скажи, это очень глупо звучит?

Она повернулась к нему, ожидая, что он рассмеется над еедурацкими философствованиями, но Томми был серьезен. Они оба были слишком мудрыдля своих лет — и не без причин.

— Да нет, совсем не глупо. Мне только не очень нравятсяслова про поток людей, которые приходят и уходят. Лучше было бы, если бы ониоставались. Я бы хотел, чтобы Энни жила, и я не хочу никого после тебя,Мэрибет.

Что плохого в том, чтобы остаться в чьей-то жизни надолго?

— Мы не всегда можем оставаться, — серьезноответила она, — рано или поздно приходится уходить. Как Энни. Понимаешь,не всегда есть возможность выбора.

У нее-то как раз такого выбора не было — она была связана сосвоим ребенком лишь на некоторое время. Когда-нибудь ей придется уехать, аребенок будет жить какой-то своей, отдельной жизнью, с приемными родителями.

Поэтому-то ей и казалось, что в жизни нет ничего вечного.

— Мне это что-то не нравится, Мэрибет, — возразилТомми. — Всегда нужно остановиться в какой-то точке.

— Кто-то останавливается, кто-то идет дальше. Мы должныпросто любить друг друга, пока можем, и учиться друг у друга, пока не настанетвремя расставаться.

— А мы? — спросил Томми слишком серьезно дляшестнадцатилетнего мальчика. Но Мэрибет казалась ему взрослой и умудреннойжитейским опытом, он чувствовал это. — Ты считаешь, что мы должны чему-тодруг друга научить?

— Может быть. Может быть, мы нужны друг другу именносейчас, — мудро ответила она.

— Ты уже многому меня научила — про Энни, про то, чтонужно уметь отпустить умершего, что я должен любить ее, где бы она сейчас ни была,и все время носить ее образ в своей душе.

— Ты тоже очень мне помог, — промолвила Мэрибет ивнезапно замолчала.

«Снова она говорит загадками», — подумал он.

Когда они уже подъезжали к озеру, ребенок зашевелился снова.После первого раза это случалось уже не однажды, и она успела привыкнуть кзнакомому и такому приятному ощущению. Ничего подобного она никогда неиспытывала, и ей это нравилось.

Томми расстелил на песке подстилку, которую захватил издома, и Мэрибет накрыла импровизированный стол. Она сделала сандвичи с яичнымсалатом — его любимые, как оказалось, — испекла шоколадный торт и досталаиз багажника сумку с фруктами, бутылку молока, которое пила в последнее времядовольно часто, и минеральную воду. Они оба были голодны и решили поесть прямосейчас.

Потом они улеглись рядышком на подстилку и снова сталиболтать — на этот раз о школе, о друзьях, о родителях и о том, чем бы имхотелось заниматься в жизни.

Томми сказал, что хотел бы повидать мир, но пока был с отцомтолько в Калифорнии и Флориде в деловой поездке. Она же никуда не ездила, нопризналась в том, что ей хотелось бы посмотреть Нью-Йорк и Чикаго. Оба онимечтали побывать в Европе, но Мэрибет сомневалась в том, что когда-либо тудапопадет.

У нее вряд ли появится возможность путешествовать, и даже еепереезд в этот городок стал для нее событием.

Они поговорили и о войне в Корее, и о тех их знакомых,которые там погибли. То, что всего через несколько лет после предыдущей войныАмерика уже оказалась втянутой в следующую, и ей, и ему казалось дикостью.

Они оба помнили Перл-Харбор, хотя им было всего по четырегода. Отца Томми не призвали по возрасту, но отец Мэрибет воевал в Иводзиме.Мама страшно волновалась, но он вернулся домой целым и невредимым.

— А что ты будешь делать, если тебя призовут вармию? — спросила она.

— Сейчас? Или когда мне будет восемнадцать? —Томми, казалось, смутил ее вопрос.

Это было вполне возможно — ведь война в Корее могла и незакончиться через два года.

— Когда угодно. Ты пойдешь?

— Конечно. Как же иначе?

— А я бы не пошла, если бы была мужчиной. Я противтого, чтобы на войне погибали люди, даже ради каких-то высоких идей, —твердо сказала Мэрибет, заставив его улыбнуться.

Иногда она была такая смешная. У нее, казалось, былисформировавшиеся взгляды на все на свете — подчас довольно забавные.

— Это потому, что ты девочка. У нас выбора нет.

— Выбор должен быть всегда. И рано или поздно ты передним встанешь. Квакеры, например, в армию не идут. Мне кажется, они умнопоступают.

— Может быть, они просто боятся, — задумчивопроизнес Томми, вспоминая все те представления, которые впитал с молокомматери.

Но Мэрибет не хотела соглашаться с ним.

Она ничего не принимала на веру до тех пор, пока неубеждалась в правоте того или иного суждения.

— Я не думаю, что они боятся. Мне кажется, они простоискренни перед самими собой и перед своей верой. Я бы отказалась идти в армию,если бы была мужчиной, — упрямо сказала Мэрибет. — Война — этокровавая бойня.

— Нет, ты бы не отказалась, — усмехнулсяТомми. — Ты бы воевала, как все остальные.

Тебе бы пришлось это делать.

— Может быть, в один прекрасный день люди не будутделать то, что им «приходится» делать. Они будут спрашивать себя, разумно лиэто, а не просто выполнять то, что им скажут.

— Что-то я сомневаюсь в этом, — возразилТомми. — Тогда наступит хаос. Почему кто-то должен идти в армию, а кто-то— нет? Что они будут делать? Бежать? Скрываться? Это невозможно, Мэрибет.Оставь войну мужчинам. Они знают, на что идут.

— В том-то все и дело. Я не думаю, что они это знают.Они просто начинают новые войны от скуки. Мы только что выбрались из мировойвойны и снова полезли в эту кашу, — осуждающим тоном сказала она, и Томмирассмеялся над ее горячностью.