Любовь до белого каления - Арина Ларина

– Не реви, – сурово хмурилась Ведеркина и слабовольно шмыгала в такт Татьяниным всхлипам.

– Я не реву.

– Вот и не реви! На нем свет клином не сошелся!

– Сошелся. В том-то и дело, что сошелся!

– Аникеева, глянь на улицу: там шастают толпы мужиков, часть из них – одинокие, и почти про каждого кто-то думает, что на нем все сошлось и никто другой не нужен! Да ты посмотри на их рожи: разве не смешно вон того, например, на остановке, у которого зеленая куртка и зад, как у меня, считать центром вселенной? Или вон того хлыща в плаще с портфелем. Ой, нет, ты глянь! Вылитый гусь, и шея длинная, и клюв, как у пеликана.

– Тогда он не гусь, а пеликан, – мрачно пробормотала Таня.

– Какая разница: гусь, пеликан, прошлогодний хряк? – обозлилась Ведеркина. – Ясно одно – ни на одном из них свет клином сойтись не может. Они все взаимозаменяемы. И твой Крыжовников не исключение. Его тоже легко можно заменить.

– Нельзя.

– Хватит капризничать! Он поверил в твою измену с такой легкостью, что не стоит сожаления. Пусть с ним теперь мучается его новая пассия. Или он с ней мучается. Нас это не касается и не волнует. – Наталья для верности бабахнула кулаком по столешнице так, что расплескала теплый чай. Некоторое время назад он был горячим, но подруги так к нему и не притронулись. Неожиданно тактичная Ведеркина предпочла не оскорблять Татьянино горе прихлебыванием и чавканьем.

– Наташка, нет, ты мне объясни – откуда это могло взяться? И что это за мужик со мной в постели? Это не я!

– Не ты? – Ведеркина отвела глаза и посопела. – Тань, чего ты мне-то врешь? Это ты! Что я, голой тебя не видела?! А мужика не знаю. Молодой какой-то. Я бы даже сказала – сопливый.

Она расстроенно покряхтела и наконец отважилась спросить:

– Таньк, может, ты это…

– Что?

– Ну… это… не помнишь чего-то?

– Чего я не помню?

– Ну, пьяная, например, была, – робея, предположила Наталья.

– Ты издеваешься? – разозлилась Таня.

– Нет. Я ищу разумное объяснение. Ведь откуда-то они появились.

– Ниоткуда. Если тебя интересует, я не напиваюсь до бесчувствия и не сплю с кем попало. Тем более с такими… зелеными. Нет, это невозможно! Ему же лет двадцать от силы!

– М-да, – поскучнела Наташка. – Такой рельефный юноша. Наверное, ты права.

– В чем?

– Не было его. Иначе ты бы не забыла. Во всяком случае, лично я бы точно не забыла!

– Ведеркина, от тебя можно с ума сойти, – неожиданно улыбнулась Таня. – У тебя, дурищи, живот скоро на нос полезет, а ты все про мужиков.

– И вовсе не скоро. Сначала свадьба, потом живот. И, кстати, хотела тебя попросить: не вздумай припереться на мою свадьбу в своем красном платье!

– Будет свадьба?! – ахнула Татьяна. – А что ты молчишь-то?

– Так куда я со своими частушками да на ваши похороны.

– Ладно, не прибедняйся. С кем свадьба? С Егором?

– Слушай, Аникеева. Списываю хамство на твое горестное состояние. Естественно – с Егором. Свидетель ты. Еще вопросы будут?

– Море. Давай обсудим твою свадьбу, мне надо отвлечься как-то, пока я не свихнулась окончательно. Такое чувство, как будто мне сообщили, что осталось жить неделю и ничего нельзя исправить.

– Татьяна! Ты очень правильно мыслишь! – Наташка даже встала и вытянула руку, как Ильич на броневике. – Представь, что тебе сначала сказали это, ты поползла за белыми тапками, роняя сопли, и вдруг тебе говорят, что все фигня, жить будешь, но тебя всего лишь навсего бросит мужик. Ты бы обрадовалась?! Обрадовалась. Вот и радуйся. Что тебе еще жить и жить, но без этого самовлюбленного самца. Короче, я хочу синее платье.

– Почему синее? – опешила Татьяна.

– Включи мозг. Я почти центнер вешу. Хороша я буду в белом? Да там весь загс поляжет в истерике. Тем более что Егор не особо крупный.

– Как это «не особо крупный»? Мелкий, что ли? – заинтересовалась Таня, до сих пор не имевшая чести быть представленной ведеркинскому кавалеру.

– Сама ты мелкая. Некрупный, русским языком говорю. Это разные вещи.

– Разве?

– Абсолютно точно. – Наташка вдруг углубилась в себя, и лицо ее приобрело совершенно отсутствующее выражение. Ведеркина явно грезила своим «некрупным» Егором и потеряла связь с реальностью.

– Ладно, – вывела ее из транса Таня. – Пусть синее. Хотя больше всего стройнит черное.

– Танька, ты это от зависти или от глупости? Это ж свадьба, а не похороны.