Дар небес - Вайолетт Лайонз

— А чем мы можем вам служить, мистер… Уиллис? — делая акцент на слове «мы», откликнулся Адам.

— Вы, надо полагать, Адам Лоусон, муж моей Дженни?

— Вашей Дженни? — презрительно поднял брови Адам. В эту минуту он держался как настоящий хозяин Поместья, высокомерный и убийственно-вежливый аристократ.

— Да, да! — восторженно закивал головой Уиллис, словно бы не заметив яда в вопросе Адама. — Моей Дженни, моей маленькой девочки!

— Если я вас правильно понял, вы утверждаете, будто вы — отец моей жены?

Судя по тону, сам Адам не верил ни единому слову из утверждения этого типа, и Дженис сжалась, испугавшись того, что способен сейчас натворить ее муж. Вот так, испуганно подумала она, он ведет, наверное, дела в бизнесе — непоколебимо и безжалостно.

— Я ничего не утверждаю, — сладко улыбнулся Уиллис, — потому что я и есть ее отец.

— И вы, разумеется, в состоянии подтвердить это?

— Вполне достаточно взглянуть на нас с Дженни — карие глаза, темные волосы… У меня, правда, мало что от них осталось. Но…

— Простите, но вы меня, вероятно, не поняли! Я спрашиваю, есть ли у вас доказательства ваших притязаний на отцовство? — неумолимо дожимал его Адам.

— Если речь идет о каких-то документах, всяких там официальных бумажках, то нет! Стефани и я так и не удосужились зарегистрировать наши отношения, — доверительно сообщил он. — Положа руку на сердце, старина, я все эти годы был сущим испытанием для любой, пусть даже самой терпеливой женщины на свете, а все потому, что не способен долго сидеть на одном месте. Только ради Стефи я попытался пойти на такую жертву, и меня хватило аж на целых три года! Но… в конце концов охота к перемене мест взяла верх, и мы расстались. Меня по-прежнему тянуло к ней, я все время собирался вернуться, но годы утекали сквозь пальцы, как песок. А когда я все-таки решился… Можете представить, старина, каким потрясением стала для меня новость о ее смерти!

Хьюго скорбно опустил голову и, казалось, даже смахнул слезу с дряблой, в синих прожилках щеки. Дженис невольно рванулась из кресла. Если это ее отец и если он плачет…

Но Адам, как клещами, сжал ей плечо и снова затолкал в кресло. После минутной паузы Уиллис не выдержал и звучно откашлялся:

— Вот так и получилось, что к Стефи я опоздал, но, слава богу, у меня есть моя Дженни, моя кровинка, и сейчас она больше, чем когда-либо нуждается в своем непутевом родителе.

— Больше, чем когда-либо? Почему же, если не секрет? — любезно поинтересовался Адам.

— Ну, это ж совсем просто! — искренне удивился Уиллис. — Когда малыш появится на свет, ему будет так важно посидеть на коленях родного деда!

— Если это действительно его дед.

— А кто же еще? — с укоризной спросил гость. — Дженни, дочка, ну скажи ты ему!..

— Ты его знаешь, Дженис? — сухо спросил Адам, не сводя глаз с Уиллиса.

— Знаю ли я его?..

Дженис показалось, что она пребывает в каком-то странном сне, но это была реальность, и надежды на пробуждение не оставалось. Ее широко распахнутые карие глаза перебегали от насупленного лица Адама к приветливо-заискивающему лицу пожилого визитера, темные глаза которого — так похожие на ее собственные, — казалось, умоляли ее поверить ему.

Он — ее отец? Он — тот самый человек, с которым она все эти годы хотела увидеться? Разумеется, в ее детских фантазиях отец представал совершенно другим, но детские фантазии вообще имеют мало общего с суровой правдой жизни.

— Да, мне кажется немного знакомой фамилия Уиллис… — через силу вымолвила она.

Но почему, почему в ее душе нет ощущения встречи с чем-то родным, ведь в ее жилах, если верить этому человеку, течет его кровь?!

— Не знаю! Я ничего не знаю! — вырвался из груди Дженис отчаянный вопль, и, словно испугавшись такого шума, в животе у нее шевельнулся младенец.

— Джен!.. Успокойся, дорогая, все в порядке! — поспешил утешить ее Адам, но его слова перекрыл умоляющий голос Уиллиса.

— Дженни, дочка, как же ты могла забыть своего родного папеньку! Когда ты родилась, а было это, если мне не изменяет память… седьмого мая, я купил тебе первую в твоей жизни игрушку — огромного плюшевого мишку Тедди!

Дженис встрепенулась, Адам тоже, но если она — с надеждой, то он — с такой ненавистью, что если бы огонь в глазах мог сжигать, то от Хьюго Уиллиса осталась бы сейчас лишь кучка пепла.

— После Тедди, — медленно и внятно вещал Уиллис, — наступила очередь плюшевого Братца Кролика.

У Дженис закружилась голова. Тедди, Братец Кролик! Откуда он может знать про это?

— Тедди? Кролик? — механическим, как у робота, голосом переспросил Адам.

— Ну да, я тогда хорошо зарабатывал и мог позволить покупать своей доченьке самые дорогие игрушки!

Дженис лишь кивнула в ответ, по щекам ее ручьем струились слезы. Ее отец!.. Она рванулась ему навстречу, но Адам снова заставил ее сидеть на месте.

— Мистер Уиллис, — хладнокровно поинтересовался он, — а откуда вам стало известно, что Дженис надо искать именно в этом доме?

— Ну, тут мне, прямо сказать, подфартило, — просиял Хьюго. — Поверите ли, но я прочел о ее счастливом замужестве в газете. На второй же день моего пребывания в Гринфилде, после того как я узнал о смерти бедной Стефи и нашел лишь заколоченные двери в доме на Дожд-роуд, я купил себе пива и рыбы у базарной торговки, и на обрывке газеты, в которую была завернута копченая треска, я прочел сообщение о свадьбе. Поразительно, не правда ли?

— Вы — лжец! — холодно и равнодушно заметил Адам. — Допускаю, что вы прочли сообщение в газете, допускаю, что вы даже жили когда-то на Дожд-роуд, но вы — не отец Дженис, и потому…

— Адам, не надо!.. — крикнула Дженис в отчаянии.

— Джен, дорогая, — терпеливо пояснил Адам, — ты сейчас не в том состоянии, чтобы рассуждать хладнокровно и принимать взвешенные решения. Поверь, я знаю, что делаю…

Он глядел на нее своими пронзительно-синими глазами, и этим глазам Дженис могла уступить все, что угодно. Все… кроме отца. Адам, казалось, тоже это понял, нахмурился, а потом вдруг негромко сказал:

— Да, да, помню. Братец Кролик. Но умоляю тебя, не спеши. Только не спеши…

Только не спеши… Она вдруг вспомнила давний день, когда, встретив на лугу Адама, прогуливавшегося с догом, она доверительно рассказала ему, что в раннем детстве у нее тоже был друг, правда, игрушечный, и звали его Братец Кролик. Словно со стороны Дженис услышала свой собственный голос: «Когда мне было четыре годика, соседские мальчишки оторвали ему лапу».

— Мистер Уиллис, — дрожащим от волнения голосом спросила Дженис, — скажите еще раз, когда я родилась?

— Я же сказал! — В голосе гостя сквозила легкая бравада. — В мае месяце, а число… кажется, седьмое.