Хочу тебя за долги - Александра Пивоварова

− Ты не представляешь, как сильно я тебя ненавижу. − я вскрикнула, когда он снова схватил меня за волосы. − Ты сделала ошибку приехав в этот город, у тебя были все шансы жить спокойно подальше от меня. − толчок в сторону стола. − Твоя вина, только твоя. − еще один толчок, я упираюсь животом в ребро стола.

Он слишком сильный, я не могу ему сопротивляться. Паук стоит за мной, его рука сжимает талию, но нас все еще отделяет расстояние.

− Нет! − я выкрикнула это слово, когда он грубо нагнул меня заставляя лечь животом на стол, но ему плевать, он продолжает надавливать на мою голову впечатывая щекой в холодное дерево.

Как бы я не пыталась успокоить себя в такой ситуации — это невозможно, я машинально пытаюсь сопротивляться, пытаюсь оттолкнуть его, убрать его руку, но получается лишь сделать себе больнее. Я обещала сдержать истерику, но я слишком эмоциональна для этого, я понимала, что произойдет что-то страшное, пыталась подготовить себя, но сейчас все оказалось куда хуже. По лицу стекают слезы, они попадают в приоткрытый рот, капают на стол, а я продолжаю брыкаться, пока он сжимает мои руки на спине. Я попросила помощи для Валеры, но не подумала о себе, я и правда дура.

− Ты думала, что обойдешься без боли?

До уха донесся звук расстёгивающейся ширинки, у меня началась настоящая истерика, я не плачу, я рыдаю, моля отпустить меня, но он непреклонен. Горячее, обжигающее, большое коснулось моего бедра, я попыталась сжать ноги, но он ударил меня по ягодицам просовывая свое колено и заставляя развести их для него. Моих сил недостаточно, пару надавливаний и дрожащие ноги поддаются.

− Не надо. − мои слезы никак не влияют на него, он словно не слышит меня или не хочет слышать.

Я вскрикнула, когда он отодвинул мои трусики и уперся в меня. Надавливание, еще одно, но ничего не получается, я не хочу, я не даюсь, но разве это может остановить его. Он резко подтягивает меня на себя закидывая ногу на стол и фиксируя ее рукой. Время остановилось, я не чувствовала ничего кроме боли, душевной боли, физической было много, и она смешалась, лишая меня вообще какой-либо чувствительности. Его рука на мой шее, ему ничего не мешает нажать сильнее и сломать кости. Я снова почувствовала горячее прикосновение, но он остановился, по телу прошла рожь, но не моя, его. Его руки стали дрожать.

− Одевайся и проваливай, я найду тебя позже, и мы обязательно закончим начатое. − он ослабил хватку и убрал от меня свои руки, его голос прозвучал так, словно провели острием ножа по стали.

Я слышала его, но не смогла повернутся, я словно не контролирую свое тело. Шаги, снова звук замка, какие-то шорохи, а дальше сильный удар и тишина, он ушел, он оставил меня одну. У меня нет времени, но я не могу успокоится, я медленно сползла на пол пытаясь унять истерику и слезы, которые превратились в водопад. Он почти сделал это, почти надругался, он монстр, псих, от которого я должна сбежать любой ценой. Я с трудом стояла на дрожащих ногах, но он мог вернутся в любую секунду, передумать и продолжить прямо сейчас, я быстро натянула на себя вещи и вылетела из его кабинета вытирая слезы. Сейчас на улицы будут его люди, каждый из них знает на что способен их начальник и что он мог сделать со мной, мерзко, не хочу, чтобы они видели меня, но я не знаю другого выхода. Я не могу успокоится, слезы продолжают стекать по щекам. На улице всего три мужчины, они не сводят с меня взгляд, я слышу смех, плевать, я, не думая, побежала. Сейчас важно лишь убраться подальше от этого места, но я успела заметить, что машины Паука нет. Грязь, огромные лужи, которые я перескакиваю, больная нога, которая и без того опухла и непрекращающаяся истерика, мне хочется кричать, хочется выплеснуть всю боль. В глазах пелена, несколько раз я чуть не упала, споткнувшись об камни. Вот эти железные ворота, дальше начинается дорога. Фигура мужчины впереди заставила меня остановится. Его только не хватало, я перешла на шаг, сил бежать больше нет, не думала, что такая слабая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍− Садись в машину. − я попыталась пройти, но мужчина перегородил мне дорогу.

Я не хотела, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии. Он попытался дотронутся до руки, но я одёрнула ее прижимая к груди. Рукав куртки промок от слез. Он поднял руки вверх и сделал три шага назад.

− Я отвезу тебя к Даше. Сегодня Ник не появится.

− Нет. − я подняла голову вверх, пытаясь хоть как-то сдержать слезы. − Она. Не должна. Меня видеть. Такой.

− Хорошо, согласен.

«Мы обязательно закончим начатое» — эти слова не выходят из головы, я должна успокоится, я не хочу возвращаться в его квартиру, не хочу появляться перед Дашей такой, мне нужно место где он не найдет меня хотя бы этой ночью. Кого я обманываю, если ему будет нужно он найдет меня где угодно в этом чертовом городе. Тем более все мои документы остались в его квартире, без них я не сниму даже номер в отеле.

− Отвези меня на квартиру, пожалуйста.

Дмитрий подошел к авто и открыл дверь со стороны пассажира. В салоне уютно, мужчина не лезет ко мне с разговорами, не бросает на меня взглядов, я благодарна ему за это. Зима прошла, но день еще намного короче ночи, на город понемногу опускается темнота. Я не хочу сегодня думать, не хочу разбираться в этой проблеме, мне нужен просто здоровый сон и чашка ароматного кофе. В подростковом возрасте я не раз перечитывала роман Маргарет Митчелл «Унесённые ветром» и мне навсегда запомнилась фраза Скарлетт, которая сейчас подходит как никогда: «Я подумаю об этом завтра». На небе, которое каких-то пару часов назад было светлым стали быстро собираться грозовые тучи, словно подпевая моему настроению. Машина остановилась на парковке в тот самый момент, как раздался раскат грома и на землю стали падать огромные капли. Сейчас я рада подобной погоде.

− Спасибо. − к этому времени я смогла хоть немного успокоится, меня все еще трясет, но слез больше нет. − И за Валеру спасибо. Он…

− Есть люди, которые о нем позаботятся, в таком виде ему лучше не появляться дома, как придет в норму поедет к жене. Могу устроить встречу, но при мне и быстро. − впервые за поездку он повернулся ко мне. − И после того, как придешь в себя.

На его лице все также нет эмоций, но вот голос изменился, он стал мягче. Жалеет меня? Я готова простить ему все, что он говорил, его помощь — значит гораздо больше.