Без права на отказ - Татьяна Минаева

Я проехала вдоль борта, у которого стоял Олег, и зашла на двойной аксель. Скрутив, плавно выехала, но удовлетворения это мне не принесло. Остановившись, растерла мышцы на бедрах и, резко выдохнув, повернулась к тренеру. Взгляд его все так же был устремлен на меня. Коршунов, казалось, переживал больше, чем я. Он, конечно же, старался этого не показывать, но я успела изучить его за те несколько месяцев, которые провела рядом. Когда он слишком придирчив — значит, нервничает. Но, что самое нехорошее, еще никогда он ко мне не придирался так, как сегодня. И меня начинало колотить пуще прежнего.

С утра температура вроде бы спустилась до нормы, но я все еще ощущала слабость. Мимо пронеслась кореянка в белом платье. Я проследила за ней и увидела, как она, зайдя на тройной аксель, с легкостью, будто бы не прилагая никаких усилий, скрутила его и выехала, довольно улыбнувшись. Шестиминутная разминка подходила к концу, оставалось три минуты, а сама я не прыгнула чисто ничего, кроме акселя. Двойного акселя. С лутца упала, при исполнении каскада вывалилась раньше и присела на колени. Впору было начинать реветь прямо тут, но жалеть я себя не собиралась, так же как не собиралась идти на поводу у своего ослабшего тела.

Олег взглядом подозвал меня к себе, и я покорно покатила к борту, по пути стаскивая с себя олимпийку. Протянула ему, он забрал, повесил на руку и произнес:

— У тебя все получится в прокате.

— Получится, — как-то без энтузиазма отозвалась я и улыбнулась: — В любом случае, я поборюсь. На короткую уж сил должно хватить. А дальше… дальше видно будет.

Я положила ладони на борт, и Олег тут же накрыл их своими, горячими.

— Могу тебе признаться честно, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я будто вместо тебя собираюсь на лед выходить.

— Тебе не кажется, что это непрофессионально с твоей стороны? — хмыкнула я. Напряжение начало понемногу спадать. Все, что он говорит и что делает… Не просто так. Если уж я начала его понимать, то меня Олег как облупленную уже изучил.

— Возможно, — кивнул он. — Но зато честно. За мою тренерскую карьеру такого еще не бывало — чтобы с температурой на старт.

— Но с травмами было.

— С травмами было. Но и такой фигуристки, как ты, у меня еще никогда не было.

— Лучше были, — вздохнула я, тоже не сводя с него глаз.

— Были, — снова согласился Олег. — Но такой не было.

— Какой такой? — затаила я дыхание, желая услышать… Что? Сама не знала. Что-то, что поможет мне на старте, придаст уверенности, позволит выдержать то время, что будет длиться моя короткая программа…

— Дурной, — засмеялся он и тут же произнес: — Я говорил тебе, что ты не талантливая.

— Было дело, — угрюмо хмыкнула я. — Чего ты мне только не говорил. Хочешь попросить прощения? Отличный момент. — Я обернулась и бросила взгляд на висящее в другом конце катка табло, отсчитывающее время до окончания разминки. Минута. — Самое время, — снова глянула на Олега.

— Не ерничай, Абрамова. — Его руки сильнее сжали мои.

Я нервно выдохнула, мигом потерявшись в его взгляде. Он смотрел на меня так, будто я была для него очень важна. Будто бы то, что должно произойти в следующие несколько минут моей жизни, касается и его. И не просто как тренера.

— Я хочу, чтобы ты знала. Как бы ты ни откатала сейчас свою программу, тут, у борта, я буду ждать тебя.

— Чтобы подать мне чехлы? — не удержавшись, съязвила я.

— И накинуть на плечи олимпийку, — в тон мне ответил Олег, и мы синхронно хмыкнули.

А спустя минуту я уже ехала к центру катка, чтобы занять начальную позицию для исполнения короткой программы, и понимала, что ни страха, ни неуверенности я не испытываю. И зрители, затаившие дыхание в ожидании моего проката, нервничать меня не заставляют. Встав в исходную позу, я прикрыла глаза, а в следующее мгновение мелодия повела меня за собой.

Мы сидели в ресторане при отеле, и я чувствовала себя очень счастливой. По крайней мере, улыбка с моего лица не сходила, наверное, с того самого момента, как я завершила прокат. Чисто! Я откаталась чисто и получила очень высокие оценки. Олег тоже был доволен. Не удержавшись, я, едва только сошла со льда, утонула в его объятиях. Мне хотелось, чтобы он поглотил меня, растворил в себе, чтобы я стала с ним единым целым — так хорошо мне было в его руках.

Ощущение отлично выполненной работы, вкупе с высокими оценками, позволившими мне занять по итогу короткой программы второе место, вслед за той самой кореянкой с тройным акселем, подарили мне не пойми откуда взявшийся заряд бодрости. И потому ужинали мы сегодня не в номере. Я надела красивое, изумрудного цвета платье из атласа, доходящее мне до колен, встала на каблуки и потащила Олега в зал. Хотя он особо и не сопротивлялся. Он вообще был странным, весь вечер с его лица не исчезала улыбка, поселившая в моей душе такое теплое, приятное ощущение нужности.

— Ты очень красивая, — не переставая смотреть на меня, Олег сделал глоток вина и поставил бокал на столик.

— Спасибо, — щеки мои вспыхнули и, наверное, слились с моими волосами.

Мне было странно получать комплименты. Особенно от мужчин. Особенно от Олега Коршунова. Как-то жизнь моя меня к этому не приучала. Я всегда была где-то около. Не уродина, но и не красавица. И то, что Олег на меня просто взглянул — уже большой жирный плюсик к моей самооценке. Хотя, кому я вру. Этот факт вызвал еще большие душевные переживания, потому как я не представляла, как могу нравится ему. Такому красивому, самодостаточному мужчине. У него вон какая жена эффектная. Пусть и бывшая. И Ленка эта, тоже красотка. А я…

Я взяла стакан с апельсиновым соком и поднесла к губам.

— Олег, почему ты развелся с Ингой? — Мысль, затаившаяся в моей голове, опередила мой разум и не дала возможности остановиться. Я сделала два больших глотка сока и с шумом поставила бокал обратно рядом с тарелкой, наполненной овощами и курицей. И поспешила добавить: — Можешь не отвечать.

— Почему же, отвечу, — сверкнул глазами Олег. — Наши с Ингой отношения — это очень яркая вспышка. Как вспыхнули, так и погасли. Очень скоро.