Отношения под запретом - Ви Киланд

– Простите! Удачного вам дня!

Вернувшись в каюту, мы прохохотали добрые пять минут. Это моя Лили, моя неукротимая красивая сумасбродка, которая то заставляла меня перепугаться до у… паники, а через минуту плакать от смеха. Я плюхнулся на диван и усадил ее себе на колени, сорвав с нее полотенце. Повернув к себе голову Лили, я сказал:

– Я люблю тебя, моя безумица. Я хочу на тебе жениться. Но я правда считаю, что тебе надо показаться специалисту.

Лили нахмурилась.

– Я не сумасшедшая, как моя мать!

– Знаю, но все равно сделай это ради меня.

Лили подумала и кивнула.

– Ради тебя я готова на что угодно. Записывай меня на прием, я сейчас оденусь.

Я улыбнулся.

– Я не имел в виду – немедленно, но я кого-нибудь найду на ближайшие дни.

– А потом мы поженимся?

Я заглянул в глубину ее карих глаз.

– Обещаю. Только дай мне все сделать правильно.

* * *

Ровно семь лет назад в этот день я впервые увидел Лили… Кольцо лежало в кармане, столик в модном ресторане был заказан, с владельцем любимой арт-галереи Лили я тоже договорился – сегодня вечером в прохладных залах мы с ней будем единственными посетителями. После предложения Лили прошло уже три недели. Несколько дней назад она сходила на первую сессию к психотерапевту, и ей, как ни удивительно, понравилось. Все шло гладко, но ладони у меня вспотели, как сволочи, когда владелец галереи деликатно вышел, оставив нас одних.

– Как ты здорово все устроил, даже не верится!

– Я сделаю все, что угодно для моей девушки.

Мы бродили по залам, держась за руки, и останавливались перед каждой картиной, как любила делать Лили. Днем, когда я приходил договариваться с владельцем, я походил по экспозиции. Одна из работ привлекла мое внимание – я будто получил подтверждение, что не ошибся с выбором. Картина называлась «Обещания» и изображала абстрактную женщину, стоявшую у алтаря. Угадывалось только свадебное платье, да и то со спины, а в центре картины были цветочные лепестки на белой ковровой дорожке в проходе церкви. Присутствующие на свадьбе были намечены в черно-белых тонах, зато разноцветные лепестки казались настоящими и почти живыми. Едва я увидел эту картину, как вспомнил о Лили: среди других она была как эти лепестки на ковре. Так я нашел идеальное место, чтобы сделать предложение.

Когда мы подошли к картине, я глубоко вздохнул. Лицо Лили просветлело при виде «Обещаний», а я, как всегда, не смог сдержать улыбки при виде ее улыбки. Пока Лили обмирала от восхищения, я опустился на одно колено. Она пронзительно вскрикнула и зажала рот ладошкой:

– Да!

Я засмеялся:

– Я еще ни о чем не попросил, детка.

Лили проворно опустилась на одно колено напротив меня.

– Грант!

– Ну?

– У меня для тебя тоже сюрприз!

– Какой?

– Я беременна.

Грант

Я пристрастился записывать утренние новости и просматривать на рабочем месте.

При наличии гор работы и чертовой прорвы имейлов, ожидающих срочного ответа, я сидел в субботу в офисе и второй раз смотрел вчерашние утренние новости. Айрленд шел бирюзовый цвет – как раз к глазам, но фасон платья остался для меня тайной – дикторы в студии сидят как пришитые. Предложить, что ли, руководству телеканала изменить концепцию новостей, чтобы ведущие в какой-то момент поднимались?

Блин, что я творю? Анализирую выбор женского наряда и готовлюсь позвонить режиссеру теленовостей с требованием заставить ведущих рассказывать новости стоя, а то фигуру плохо видно? Пора башку на просвет проверять…

Разгоряченно выдохнув, я остановил воспроизведение. Моего внимания ждали дела, от которых закряхтел бы и Геркулес. До Айрленд Сент-Джеймс я не сразу вспомнил бы название телеканала, которым мы владеем, и в жизни не ответил бы, во что одеты ведущие новостей. Сказать, что эта женщина меня отвлекала, означало бы ничего не сказать.

Я взял папку и принялся изучать перспективную инвестицию, лежавшую у меня на столе с прошлой недели, но спустя две страницы у меня зажужжал телефон. На работе я звонки, как правило, игнорирую, но тут я поспешил достать мобильный из кармана.

«Спасибо за цветы, – писала Айрленд. – Вчера я отлично провела время. Особенно порадовало окончание вечера».

В конце она добавила маленькую подмигивающую рожицу. Обычно смайлы в сообщениях меня бесили, но тут я поймал себя на улыбке и набрал ответ: «Поужинаем сегодня?»

Тут же пришел ответ: «Не могу, планы».

На воскресенье планы были уже у меня, поэтому я написал снова и предложил следующие выходные. Однако Айрленд и тогда оказалась занята. Эта маленькая переписка не давала мне покоя даже час спустя.

У нее планы.

Неужели свидание? Я единственный раз пил с ней коктейли, поэтому ужин с новым кавалером нельзя исключить. Мысль о том, что она встречается с другим мужчиной, выводила меня из равновесия.

Я сосредоточился на работе, отгоняя посторонние мысли, но я перечитывал страницу в третий раз и не мог бы ответить, о чем там речь. Бросив папку на стол, я взялся за мобильный.

«У тебя сегодня свидание?»

Маленькие точки запрыгали на экране, пропали, снова начинали мелькать, и так несколько раз.

«А что, тебе это было бы неприятно?»

Ответы вопросом на вопрос я ненавидел еще хуже смайлов. Эта женщина просто морочит мне голову. У меня, черт побери, нет времени для дурацких игр! Кстати, что там с этой инвестицией…

Я бросил мобильный на стол и вновь углубился в инвестиционный проект, который пытался переварить. Однако через двадцать минут чертов телефон снова оказался у меня в руке. В голову ничего не лезло из-за какого-то дурацкого сообщения. Я не знал, на кого я злился сильнее: на себя за то, что мне приспичило знать планы Айрленд, или на нее за то, что секретничала.

«Просто ответь на вопрос!»

Ответ пришел немедленно:

«Похоже, кто-то рехнулся».

Я глубоко вздохнул, абсолютно не успокоившись.

«Не исключено. Потому что я не получил ответа на мой вопрос».

«А желваки на щеках у тебя сейчас двигаются?»

Я уставился в потолок. Эта чертовка меня доконает. У меня уже начала болеть голова, так сильно я стискивал челюсти. Стало быть, Айрленд не ошиблась насчет желваков.

«Айрленд, да ответь на вопрос, блин!»

Вместо сообщения телефон зазвонил. На экране высветилось имя Айрленд, и я провел пальцем по экрану.

– Обязательно быть такой упрямой? – рявкнул я вместо приветствия. Айрленд засмеялась, и при звуке ее смеха у меня мгновенно расслабился сведенный подбородок.