Жаркая неделя - Никола Марш

Сделав несколько важных телефонных звонков, Кэллам наконец-то получил нужные ему сведения. Первым его порывом было как можно быстрее отправиться в квартиру Стар и наконец поступить должным образом.

Однако, если им суждено было быть вместе, сначала следовало уладить кое-какие дела.

Вытерев ладонь, покрывшуюся холодным липким потом о брюки, он взял телефон и набрал номер, зная, что следовало сделать это давным-давно.

– Фрэнк Картрайт.

– Отец, это я.

– Надеюсь, у тебя есть хорошие новости после того фиаско со слиянием.

Напрашивалось предложение засунуть замечание себе в задницу, но Кэллам сдержался. Ему нужен был этот разговор, чтобы наконец обрести покой.

– Я звоню не по делам.

– А что тебе нужно? У меня нет времени на нелепую болтовню…

– Нам нужно поговорить об Арчи.

Фрэнк выругался. Откровенно говоря, ничего нового Кэллам не услышал. Он привык к тому, что никогда не сможет соответствовать ожиданиям своего отца.

– Не лезь туда, черт бы тебя побрал!

Кэллам присел на краешек стола и потер грудь, где теперь поселилась постоянная боль, вызванная бессмысленной потерей обожаемого брата, собственной молодости и женщины, которая значила для него все.

– Тебе говорить не придется. Можешь просто слушать. – Реакция Фрэнка на это заявление была вполне предсказуема, поэтому Кэллам поспешил добавить: – И даже не думай повесить трубку. Если ты это сделаешь, я просто уволюсь.

И это была не пустая угроза. Если для того, чтобы наконец заставить отца выслушать его, понадобится бросить корпорацию, Кэллам был готов принести эту жертву.

– К чему это все?

Голос отца звучал сердито, но, по крайней мере, он снизошел до того, чтобы выслушать своего сына.

– С меня хватит! Я устал пытаться загладить свою вину за тот несчастный случай, в котором погиб Арчи. Ты не обращаешь ни малейшего внимания на все, что я успел сделать для нашей компании, на то, какой вклад я внес. Звонишь только в тех случаях, когда что-то идет не так, чтобы отчитать меня. Я с этим мирился, считая, что виноват, но теперь с меня хватит!

– И что ты собираешься сделать?

Насмешливый тон отца ничуть не задел Кэллама.

У него была целая жизнь на то, чтобы привыкнуть к этой снисходительной горечи.

– Я тебе расскажу, каково это. – Он потер переносицу, надеясь остановить подступающую головную боль. – Я не просил об этой должности и не хотел ее. Единственная причина, по которой я согласился тогда возглавить корпорацию, – почтить память Арчи. Ты винишь меня в его смерти? В любом случае не больше, чем я себя. И честно говоря, каждый день, проведенный в кресле директора, увеличивает это чувство вины. – Он сделал глубокий вдох и продолжил, надеясь наконец сбросить с души этот камень. – Не имеет значения, что ты всегда был слишком занят своим всемогущим бизнесом и игнорировал нас с Райсом. Не имеет значения, что все мои слова не достигали твоих ушей. И мне плевать на то, что я четырнадцать лет из кожи вон лез, с каждым годом удваивая доходы, надеясь, что ты, наконец, дашь мне передышку. – Встав, Кэллам прошелся по своему кабинету и выглянул в окно. Один вид опустевшего коттеджа придал ему сил покончить с этим раз и навсегда. – Зато значение имеет тот факт, что я останусь во главе этой корпорации. Только у меня нет ни малейшего желания работать сутки напролет и постоянно вылетать к тебе в Лондон. Хватит с меня постоянного труда до седьмого пота! И я надеюсь, что звонков вроде того, который поступил на остров Хеймен, больше никогда не будет. Начиная с этого момента, я буду принимать все решения сам!

В глубине души Кэлламу хотелось услышать извинения, которые бы свидетельствовали о проблеске отцовской любви. Возможно, когда-то она все-таки существовала…