Сокровище - Аманда Квик

— Какой-то трубадур поет балладу. Послушайте. Кажется, она о вас, милорд.

Голос певца, глубокий, сильный, звучал где-то совсем близко, и Элис с Хью могли разобрать слова.

Сей рыцарь Безжалостный слыл среди нас

Храбрейшим — и верили мы.

Но встретив Винсента (правдив мой рассказ)

— Дал деру он, бежал как от чумы.

— Действительно обо мне, — проворчал Хью.

«Винсент нашел-таки способ отомстить мне, — подумал он. — Что ж, раз ты обручился с такой женщиной, как Элис, платить придется за все».

Элис опустила камень на землю и поднялась на ноги:

— Какой-то напившийся трубадуришка клевещет на вас, милорд!

— Это лишь доказывает правоту моих слов. Одну и ту же историю где-то рассказывают с почтением легенду, а где-то она становится предметом насмешек.

Сэр Хью вызывал среди рыцарей страх

И ужас отвагой своей,

Но правда сегодня у всех на устах:

Трусливей он малых детей.

— Просто возмутительно! — Элис метнулась к выходу из шатра. — Я не потерплю! Да, вы пропустили этот дурацкий турнир, но только потому, что дела поистине героические ждали вас.

Хью не сразу догадался о намерении девушки приструнить обнаглевшего трубадура.

— Элис! Подожди! Немедленно вернись!

— Я не заставлю вас долго ждать, милорд. Но я должна кое-что поправить в его глупых стишках. — Элис откинула полог и выбежала из шатра, прежде чем Хью успел остановить ее.

— Черт возьми!

Хью вскочил с деревянного сундука, бормоча проклятия, и бросился вслед за ней.

Вылетев из палатки, он тут же увидел в свете костров Элис. Подобрав длинные юбки, чтобы они не мешали ее стремительному шагу, она приближалась к соседнему лагерю. Гордо вздернутый подбородок говорил, Что она настроена самым решительным образом. Воины Хью провожали даму изумленными взглядами.

Трубадур, еще ни о чем не подозревая, запел следующий куплет:

Прекрасная леди, для нежных утех

Найдется храбрец посильней,

Твой Бурь Заклинатель сейчас, как на грех,

Стал легкого бриза слабей.

— Эй вы, сэр трубадур! — громко окликнула его Элис. — Прекратите сейчас же распевать свои, глупые песенки! Вы слышите меня?

Трубадур, который ходил от костра к костру, сразу умолк.

Хью показалось, что вдруг стало как-то неестественно тихо. Теперь не только его люди с удивлением глазели на разгневанную леди. Ее окрик привлек внимание всех, кто расположился у ближайших костров.

Трубадур отвесил Элис низкий поклон, когда она остановилась прямо перед ним.

— Прошу простить меня, миледи, — с насмешливой учтивостью проговорил он. — Весьма сожалею, что моя песня не пришлась вам по вкусу. Я придумал ее сегодня по просьбе одного благородного и отважного рыцаря.

— Винсента Ривенхоллского, полагаю?

— Вы угадали, — улыбнулся трубадур. — Это и в самом деле был сэр Винсент, он попросил меня написать песню о его великой победе на ристалище. Кто посмеет запретить ему стать героем баллады?

— Я посмею. Герой сегодняшнего дня не он, а сэр Хью, доблестный рыцарь, который совершил настоящий подвиг!

— Потому что отказался сражаться с сэром Винсентом?.. — заулыбался еще шире трубадур. — Прошу прощения, но у вас странное представление о героях, мадам!

— Совершенно очевидно, ни вы, ни сэр Винсент ничего не знаете о том, что в действительности произошло сегодня днем. — Элис замолчала и обвела сердитым взглядом притихших рыцарей. — Слушайте все и слушайте внимательно, поскольку я расскажу вам правду. Сэр Хью был вынужден отказаться от участия в турнире, ибо его ждали подвиги, достойные настоящего рыцаря.

Высокий человек, облаченный в красную тунику, вступил в круг света. Отблески огня высветили его орлиные черты лица.

У Хью невольно вырвался стон, когда он узнал его.

— И какие же героические дела не позволили сэру Хью защищать свою честь во время состязаний, миледи? — осведомился незнакомец.

Элис резко обернулась к нему:

— Хочу сообщить вам, что сэр Хью спас меня сегодня от двух ужасных грабителей, в то время как сэр Винсент развлекался на турнире. Эти негодяи расправились бы со мной даже глазом не моргнув.

— Позвольте узнать, кто вы? — спросил высокий мужчина.

— Мое имя Элис, я невеста сэра Хью.

Слова девушки были встречены удивленными перешептываниями, но она не обратила на это никакого внимания.

— Неужели? — Незнакомец смотрел на нее с нескрываемым любопытством. — Очень интересно.

Элис, нисколько не смутившись, смерила его презрительным взглядом:

— Теперь вы, конечно же, согласитесь, что спасти мою жизнь для него было куда важнее, чем тратить время на какой-то вздорный, турнир.

Высокий человек теперь смотрел мимо Элис, туда, где стоял Хью. На губах Хью заиграла легкая улыбка, когда его глаза встретились с глазами почти такого же необычного цвета, как у него самого.

Незнакомец снова посмотрел на Элис и отвесил ей насмешливый поклон:

— Мои извинения, мадам. Мне очень жаль, что песня трубадура показалась вам оскорбительной. И в то же время рад слышать о вашем чудесном вызволении из лап грабителей.

— Благодарю вас, — с ледяной вежливостью отозвалась Элис.

— Ах, как же вы наивны, мадам. — Высокий человек отступил в темноту. — Интересно, как долго в ваших глазах Хью Безжалостный будет выглядеть героем? — И с этими словами он удалился.

А Элис метнула ему вслед свирепый взгляд. Затем, повернувшись к трубадуру, потребовала:

— Пой о чем-нибудь другом, трубадур.

— Да, миледи. — Трубадуру не оставалось ничего иного, как только подчиниться ей. Он был явно заинтригован происходящим.

Элис повернулась и зашагала обратно к черному шатру, но почти сразу была вынуждена остановиться. Дорогу ей преградил Хью.

— Ах, это вы, милорд. Спешу сообщить вам приятную новость: трубадур больше не будет терзать наш слух своими вздорными балладами о Винсенте Ривенхоллском.

— Благодарю вас, миледи. — Хью предложил ей руку и повел к шатру. — Я весьма ценю вашу заботу.

— Что за вздор! Разве я могла позволить какому-то болвану клеветать на вас? Он не имел права восхвалять сэра Винсента Ривенхоллского, поскольку истинный герой — вы.

— Трубадурам нужно зарабатывать себе на жизнь, что они и делают всеми доступными способами. Я думаю, сэр Винсент хорошо заплатил бедняге за его балладу.

— Ну конечно! — Лицо Элис загорелось неожиданным воодушевлением. — Мне в голову пришла замечательная мысль! А ведь мы тоже могли бы заплатить трубадуру за то, чтобы он сочинил балладу о ваших подвигах, милорд!