Оптимистический финал - Кара Уилсон

— Простите, Ганс. Конечно, это не мое дело.

— Все в порядке, моя дорогая. Все об этом говорят. Точно так же, как о Клайве и Луизе.

— Но Дженни не пострадала!

— Ах, нет. Во всяком случае физически. Я только хочу сказать, что это очень болтливая деревня. А теперь, пока есть дневной свет, я должен работать.

В одну ночь из жизни Ганса исчезли две женщины. Не существовало никаких доказательств, что в их отъезде было что-то мистическое, хотя Мег не покидало ощущение присутствия опасности. В тихом доме? В молчаливой, внимательно разглядывающей ее кошке, которая видела все, но ничего не говорила? В самом Гансе, который казался поглощенным своими мыслями, в глубоких морщинах на его лице?

Мег сказала, что не может оставаться у него долго, потому что утром у нее был всего час, и хотя сам Клайв разрешил ей прийти сюда, он хотел сделать кое-какую работу до обеда.

— Тогда мы выпьем чай пораньше, — коротко отреагировал Ганс. — Я тоже сегодня не в настроении. Слишком многое случилось. Я думал, что работа меня успокоит, но я только начинаю все делать хуже. — Он бросил кисть. — Побудьте здесь, Мег, пока я приготовлю чай.

— Могу я вам помочь?

— Нет, нет, поговорите с кошкой. Она так одинока теперь, когда потеряла свою хозяйку.

Мег погладила кошку по голове. Но та была слишком отчужденной и не выразила удовольствия. Она села на старый сундук, аккуратно поджав под себя лапки. В глаза ей светило полуденное солнце, заставляя их гореть. Солнце также блестело в оконных стеклах, на запыленных полах и горело красным пламенем на какой-то ткани, выглядывавшей из сундука. Мег неожиданно увидела ее, и сердце ее сильно забилось.

Она не могла бы объяснить, почему она чувствовала такую напряженность в этот день в мастерской Ганса. В воздухе как будто витал страх или горе.

У Дженни было красное платье, вспомнила Мег, которое подчеркивало ее чувственность.

Но Дженни уехала из Френчли. Это знал каждый. Люди в «Крауне» и даже носильщик на вокзале подтвердили это.

Мег внезапно похолодела от дурного предчувствия. Она осторожно сняла кошку с сундука, но затем никак не могла решиться открыть крышку.

Когда она наконец это сделала, то испытала чувство облегчения, а потом восхищения. Красная ткань была частью юбки парчового платья. Настоящее прекрасное платье, выполненное в средневековом стиле. В сундуке были еще туфли, маленькая черная шапочка и тяжелые связки жемчуга.

Ганс, наверное, использовал их для работы. Бедный Ганс с его невероятными амбициями. Полная возбуждения, Мег решила надеть платье и жемчуг. Быстро, до возвращения Ганса.

Жесткая ткань шуршала. В талии платье было слишком мало. Мег задержала дыхание и застегнула крючки. Черная бархатная шапочка скромно пристроилась на ее светлых волосах. Мег двинулась к помосту, на котором она должна была сидеть. Кошка, не мигая, следила за ней. Ганс хотел, чтобы на ней было чисто белое платье. Но она испытывала гораздо больше эмоций в этом старинном платье. Ганс согласится, когда увидит ее.

Мег села спиной к двери в ожидании Ганса.

Наконец зазвенели чашки, дверь распахнулась.

— А вот и мы… — начал Ганс и резко остановился.

Мег продолжала сидеть к нему спиной, не двигаясь. Затем, не дождавшись ни единого звука, она со смехом повернулась.

— Я удивила вас? Мне оно очень понравилось… Ганс, в чем дело?

— Снимите его!

Мег неуверенно поднялась. Она не могла понять, почему его лицо стало таким злым и угрюмым.

— Но я думала… Вы сердитесь на меня?

— Все вы очень любопытны! — взорвался он. — Все вы! Это платье было в сундуке. Крышка была закрыта. Вы, нашли его. Как? Где еще рылись?

— Нигде, — оцепенев, ответила Мег. — Просто ткань торчала из-под крышки. Это такой потрясающий цвет. Извините, если вы не хотели, чтобы я видела это. — Она посмотрела на его суровое лицо и холодно добавила: — Если я должна его снять, то попрошу вас оставить меня на пять минут.

Но с большим усилием Ганс уже взял себя в руки. Он поставил поднос и опять философски пожал плечами.

— Я прошу прощения, Мег. Это не имеет значения, видели вы платье или нет. Я просто расстроился на мгновение. Принял вас за Дженни.

— О! Дженни носила его?

— Однажды она его примерила и выглядела в нем прекрасно. У нее лицо той эпохи. Вы, должно быть, заметили.

— Ганс, но вы в самом деле любите Дженни! — воскликнула Мег. — Почему же вы позволили ей уехать?

— Я знаю, это была моя ошибка. Мы поссорились. Я больно ударил ее.

— Может быть, она вернется.

— Нет, она уже никогда не вернется. И это к лучшему. Мы оба переживаем это. Ее брак со мной не привел бы ни к чему хорошему.

— Но почему, Ганс?

Опять внезапно изменившись, Ганс рявкнул:

— Вы не могли бы не задавать мне вопросы о тех вещах, которые вас не касаются? А теперь снимите это чертово платье!

Он вышел, и Мег медленно расстегнула крючки. Пальцы ее немного дрожали. Она неожиданно позавидовала кошке, которая, не шевелясь, наблюдала за ней. Гневные слова пролетали у нее над головой. То, что она видела, ничего для нее не значило. Но Мег поняла, что это не грусть сделала Ганса таким мрачным и хитрым…