Последний проблеск света - Клэр Кент

Затем мы идем в туалет, чистим зубы и немного моемся из бочки снаружи хижины, в которую собирается дождевая вода.

— Когда я забаррикадирую нас, будет абсолютно темно, — Трэвис занимается вторыми ставнями. — Лучше зажги парочку свечей.

Я так и делаю, пока он баррикадирует дверь.

Когда та оказывается заперта, тут становится странно. Темно. Изолировано. Вокруг только стены и трепещущие свечи.

На двуспальной кровати лежит голый матрас, так что я расстилаю наш спальный мешок поверх него. Пару дней назад мы взяли из одного дома запасное одеяло, так что можно накрыться им.

Я стою в центре комнаты.

Трэвис подходит и встает передо мной. Его запах довольно ощутим, поскольку нам не удавалось помыться со вчерашнего дня. Его лицо окутано тенями, черты кажутся более резкими и сильными.

— Ты в порядке? — мягко спрашивает он.

Я дотрагиваюсь до его груди поверх футболки.

— Лейн.

Я не уверена, что он имеет в виду, произнося мое имя вот так. Может, это вопрос. Может, предупреждение. Может, хрип облегчения.

— Мы в безопасности? — спрашиваю я.

Он колеблется лишь на мгновение.

— Думаю, вполне в безопасности.

— Достаточно безопасно, чтобы…

— Ты хочешь? — его дыхание учащается. Я очень отчетливо это слышу.

Я поднимаю руку к его подбородку, чувствуя ладонью грубую щетину. Это ощущение провоцирует нечто глубинное и первобытное.

— Да. Хочу.

Я думала, может, он будет действовать медленнее, поскольку узнал, что вчера был мой первый раз. Я думала, может, он будет осторожничать.

Это не так.

Он протягивает руки и подхватывает меня, так что мне приходится ухватиться за его шею. Мои ноги обхватывают его талию, пока он несет меня к старой кровати.

Матрас тонкий и не очень хорошо пахнет.

Мне абсолютно наплевать.

Трэвис кладет меня на кровать и стягивает с меня джинсы, одновременно снимая мои трусики и обувь. Я тем временем снимаю майку и бросаю ее на пол.

Он в мгновение ока избавляется от своей одежды, а потом забирается на меня, прокладывая дорожку поцелуев от горла к грудям. Я ерзаю, пока он ласкает то один сосок, то другой, и закидываю ногу на его талию, прижимая пятку к его голой заднице.

Я уже делаюсь горячей, пульсирующей и изнывающей по нему, хотя мы едва начали.

Я не очень хорошо вижу его в пульсирующем свете свечей, но откуда-то знаю, что он испытывает то же самое. Его руки и губы действуют жадно, неуклюже. Его эрекция то и дело прижимается к внутренней стороне моего бедра.

Я царапаю его спину, задницу, бедра. Любую его часть, до которой могу дотянуться.

Трэвис с минуту дразнит мои груди, но теряет терпение. Затем изменяет позу, чтобы ввести в меня два пальца. Я уже влажная, и мои внутренние мышцы нетерпеливо сжимаются от проникновения.

— Ох бл*ть, Лейн, — его голос приглушается моим горлом. Он сосет, оставляя засос на коже. — Ты горячее всех на свете.

Все мое тело пульсирует удовольствием от его комплимента. Я выгибаюсь, мяукаю и пытаюсь насаживаться на его пальцы.

Он начинает двигать ими. Трахает меня рукой. Быстро и грубо. Затем опускает голову и тянет мой сосок зубами.

Я рыдаю от удовольствия и продолжаю рыдать, когда удовольствие не отступает.

Трэвис бурчит ворчливые слова похвалы, пока я переживаю оргазм.

— Вот так. Очень хорошо. Кончи для меня.

Наконец начиная расслабляться, я хватаю воздух ртом. Он убирает пальцы из моего тела, и я хнычу, видя в приглушенном освещении, как он кладет их в рот и облизывает дочиста.

Трэвис видит, как я наблюдаю, и слегка улыбается.

— Тебе было хорошо?

Я хихикаю.

— Уверена, ты и сам все видел.

— Так и думал. Просто проверяю. Не думал, что сумею заставить тебя кончить так сильно.

Моя улыбка слегка меркнет.

— Почему нет? Ты не думал, что я могу быть сексуальной?

— Не в этом дело. Я имел в виду, я не думал, что ты захочешь, чтобы я заставлял тебя так кончать. Просто считал, что ты предпочитаешь других мужчин.

Я не знаю, что на это ответить.

Правда в том, что он абсолютно прав.

Даже в самых диких фантазиях я не представляла, что меня будет привлекать мужчина вроде Трэвиса. И уж тем более, что я позволю ему трогать меня, трахать, заставлять кончать так, как это было только что.

Я вижу, что он ждет ответа, так что отвечаю.

— Ну, я не знаю насчет этого. Я знаю лишь то, что сейчас очень хочу тебя.

— Сгодится, — он встает на колени, и я думаю, что он поднимет мои бедра и трахнет меня, как вчера. Но потом он говорит: — Почему бы тебе не встать на четвереньки? Попробуем кое-что новенькое.

Я дрожу и подчиняюсь, чувствуя себя обнаженной и уязвимой в такой позе. Я оборачиваюсь через плечо. Он пристраивается сзади.

Трэвис видит, что я наблюдаю, и делает паузу.

— Просто скажи мне, если не понравится.

— Я дам тебе знать.

Уголок его губ приподнимается.

— Готов поспорить, тебе понравится.

— Не будь слишком самоуверенным.

Он усмехается. Это не его обычное хрюканье-фырканье, а настоящий смех. И он продолжает улыбаться, пока разводит мои ягодицы и нащупывает вход пальцами.

Затем берет свою эрекцию и приставляет ее к нужному месту.

После он проникает в меня, и это ощущается так же полно, тесно и жестко, как вчера.

Только еще сильнее в такой позе.

Я издаю жалобный скулящий звук и отчаянно вцепляюсь в спальный мешок под нами.

Трэвис пару раз выходит и снова входит, пока не погружается полностью. Мы оба шумно дышим, оставаясь в этой позе.

— Как тебе? — хрипит он наконец.

— Х-хорошо. Очень хорошо. Ты ощущаешься очень…

— Каким?

— Большим.

— Да? — и снова я слышу в его голосе то приятное удивление.

Я фыркаю от сдерживаемого веселья.

— Тебе нравится, когда я так говорю, да?

— Конечно, нравится. И насколько я большой?

— Очень большой, — я виляю попкой, заставляя нас обоих застонать. — Очень, очень большой, — затем добавляю уже другим тоном. — Совсем как твое эго.

Трэвис подавляет резкий взрыв смеха, и это усилие заставляет его бедра качнуться. Он охает, несколько раз ударяясь о мою попку, и я скулю от полученных ощущений.

Кажется, это срывает его контроль. Он начинает двигаться, работая бедрами и шлепая пахом по моей заднице.

Это ощущается так хорошо, по-другому в сравнении с вчерашним… и я не могу контролировать свои реакции. Я издаю всяческие постыдные звуки, пока ощущения нарастают и усиливаются.

Трэвис, похоже, не в силах так сдерживать себя, как вчера.