Не святой (ЛП) - Уайльд Риа

Я оставляю его возле дома и уезжаю. По правде говоря, Тэлон мне нравился, и я считал, что он заслуживает этого. Женщины, о которых он заботился после смерти отца, заслуживали лучшего. Сейчас он был застенчив, но у него был талант и ум.

И я бы использовал его не только для себя, но и для него.

***

По дороге к дому я смотрю в окно: солнце отражается от волн, расходящихся далеко внизу по дороге, уходящей к вершине скалы. Повернув обратно, я еду дальше, пока не упираюсь в ворота, ведущие к дому, а за ними — к Амелии.

Только замедлив ход, я понимаю, что ворота были открыты, что на территории было слишком тихо.

Я оставляю машину во дворе, солнце бьет мне в спину, но не от этого моя кожа начинает гореть.

В таком опасном мире, как мой, было вредно учиться тому, когда и как доверять своему инстинкту. В любой момент это могло означать жизнь или смерть, и это чувство, когда ты понимаешь, что за тобой наблюдают, было почти всегда реальным. Я не останавливаюсь, но незаметно сую руку за пояс, снимаю оружие с предохранителя и держу его перед собой. Когда я подхожу к двери, она оказывается слегка приоткрытой.

Скрежеща зубами, я открываю ее и обнаруживаю внутри кровавую бойню.

Глава 20

Амелия

Уже после ухода Габриэля я решила покинуть комнату с Линкольном. Я знала, что его здесь нет, но, как ни странно, мое тело пугающе реагировало на его присутствие. Сердце забилось чуть быстрее, кровь и кожа стали чуть теплее.

Мои губы все еще горели от поцелуя, я все еще чувствовала его вкус на своем языке.

Взяв Линкольна на руки, я несу его в игровую, кладу на пол и окружаю игрушками из ведерка, стоящего рядом с диваном. Пока он отвлекается, я наливаю себе выпить в баре, установленном рядом с большими эркерными окнами, выходящими во двор. На полке стоял мини-холодильник и несколько бутылок дорогих на вид спиртных напитков, но я взяла только воду.

Нейт был где-то здесь, я видела его после того, как вышла из комнаты, но за нами присматривал Кольт, который сейчас стоял у двери, спиной ко мне.

Я подумала, не обмануть ли мне его, не попытаться ли снова сбежать, но что-то остановило эту мысль. Я сказала себе, что это потому, что не хотела, чтобы с Кольтом случилось что-то плохое. Независимо от того, на кого он работал и как его заставили нянчиться со мной, я не хотела, чтобы он пострадал от каких-либо последствий. Габриэль выглядел вполне разумным, несмотря на похищение и заключение меня взаперти, но была причина, по которой одно его имя могло заставить кого-то наложить в штаны.

Когда Линкольн был занят на полу, я свернулась калачиком на диване, положив на колени книгу о моде. Предложение, сделанное Габриэлем, постоянно крутилось у меня в голове. Я сказала ему, что подумаю, что заключила с ним сделку, но я не ожидала того, что он сказал. За то, как он назвал меня и что увидел во мне.

Храбрость? Я не была храброй. Я не могла быть такой.

Что такое храбрость, если я боялась принять искреннее предложение, которое могло бы мне помочь? Может быть, потому, что оно исходило от него? Не знаю.

Но я была права. Находиться рядом с ним, принимать от него что-то — это была проигрышная игра.

Я никак не могла выйти победителем.

Я вздыхаю и открываю книгу, проводя рукой по знакомым страницам, которые я читала от корки до корки столько раз, что уже сбилась со счета.

Знакомые слова и образы заселяют то место внутри меня, ту часть моей души, которую я отдала рисованию и дизайну одежды все эти годы назад. Все это заставляло мои пальцы чесаться от желания снова взять в руки карандаш, чтобы порисовать еще, даже после того, как я взяла его впервые за много лет только вчера вечером.

— Эй, Кольт? — зову я.

Он поворачивается ко мне, но почти сразу же его глаза устремляются на окно позади меня и расширяются.

— Пригнись! — кричит он.

Он бросается на меня, и мое тело застывает, когда раздается громкий хлопок и стекло разбивается вдребезги.

Рядом со мной вскрикивает Линкольн, и тут же Кольт падает на мое тело. Теплая влага сразу же просачивается в мою футболку.

— Кольт? — пискнула я, когда он не ответил. — Кольт!? — я попытаюсь снова, толкаю его.

У меня в голове все гудит, паника и страх заставляют меня отстраниться от него, чтобы я могла добраться до своего сына. И тут мужчина начинает стонать.

— Кольт! — кричу я, дрожа.

Я толкаю его за плечи как раз в тот момент, когда за разбитым окном раздается хруст гравия под ногами.

Он медленно поднимается на ноги, его глаза обращены к окну, прежде чем встретиться с моими собственными. Он не выглядел испуганным, он больше походил на злого медведя. Боль исказила его черты, но он никак не отреагировал.

— Беги, — прохрипел он. — Прячься, Амелия.

— Что такое?

Я была слишком напугана, чтобы бежать, и в тот момент, когда ему удалось вяло сдвинуться с места, я начала двигаться.

Еще один хлопок эхом раздался в игровой. Пуля попала в стену, но за ней последовали еще несколько. В Кольта попадают снова, и на этот раз он вскрикивает — пуля пробила ему бедро.

Я обхватываю Линкольна и оттаскиваю нас обоих в угол комнаты, усаживая за книжную полку.

Я встречаю взгляд Кольта. Я не могла просто бросить его. Я не могла…

Кровь сочилась из его раны, пачкая диван, но он просто смотрел на меня.

— Спрячься.

— Кольт… — я вздохнула, страх держал мой голос в заложниках.

— Уходи, Амелия.

Как только он произносит эти слова, в комнату врывается Нейт, его глаза сначала находят раненого Кольта на диване, а потом переходят на меня и Линкольна.

— Пошли! — он приказывает. — Живо!

Я не двигаюсь.

Я не могу двигаться.

— Амелия, — смягчается он. — Давай, пошли, — он внезапно пригибается, когда раздается еще один выстрел. — Вперед! — рычит он.

Мне каким-то образом удается встать на ноги. Он хватает Линкольна, прижимая его одной рукой к своему бедру, а другой хватает меня, прижимая к себе, закрывая нас обоих своим телом.

Он использовал себя как щит.

Мое горло горело от крика, который я хотела выпустить, а голова гудела от эха выстрелов и крика Линкольна.

Он вел нас через дом