Академия Клементины - Юлия Цезарь

Утром, во время завтрака, который девочкам принесли в комнаты из-за отсутствия одежды у большинства, Медная молча ела, смотря в окно и думая, что теперь делать и как выбраться из этой ситуации. Если утром отцу выслала письмо, то деньги будут лишь через три дня, а просить в долг… Ха, у кого?

И тут ей пришла в голову мысль сделать самой хоть какую-то юбку, а то на ней с ночи была лишь длинная белая майка, да нижнее бельё. А с юбкой хоть по замку можно было ходить. И не нашла ничего лучше, чем взять ткань на это дело с простыни. Уж у школы явно будет еще одна, а вот юбки для неё точно нет.

Разобравшись с завтраком, Медная сняла с кровати простынь и взяла бумагу, стала рисовать трафареты, иногда вставая и измеряя своё тело.

Как раз к этому времени Генрих заканчивал обход. Он добровольно подписался на все общественные работы, потому что предложил помощь Винсенту перед Элиасом. Профессор Симонс теперь при каждом удобном случае пользовался им, а дел у него оказалось много. Вот и отловил его перед завтраком с очередной просьбой, переписать, где кто поселился, чтобы учителя были в курсе, ввиду сложившихся обстоятельств.

Когда дверь ему открыла Шелья, Генрих молча записал ее имя в свой лист напротив комнаты. Весь ее лепет с приветствиями и неуклюжие поклоны он напрочь проигнорировал, после чего заглянул поверх ее туши, чтобы посмотреть, кто соседка. Уголки губ сразу приподнялись.

— Мисс Риз, вот вы где, — привлек внимание Генрих и нагло вошёл в комнату без приглашения. А если оно и было, то он все равно не слышал. Убрав Шелью с дороги, он подошёл к Риз. — Я искал тебя. Есть разговор. Наедине.

Шелья удостоилась такого взгляда от него, что мгновенно выскочила из комнаты. Но Генри помнил о ее любви к сплетням — уж это имя часто всплывало в разговорах, поэтому хочешь не хочешь, а узнаешь, кто такая Шелья. Он бросил заклинание глухоты в дверь, и за ней сразу раздался взвизг. Как он и думал, болтушка приложила ухо к двери, чтобы подслушивать. Теперь пару часов проходит глухая.

— Я о вчерашнем пожаре… Ты как? — спросил Генри и осмотрел Риз, усмехнулся про себя про тонкие ножки, а затем увидел, что она делает. — Ты чем это занимаешься? По кузнечному делу опять смастерить доспех из подручных средств задали?

Медная лишь один раз бросила взгляд на Генриха, просле чего тут же опустила голову в свои листки, смущено пытаясь натянуть майку на бедро. А так как сидела она на своих же ногах, сделать это было весьма трудно. И отчего она вдруг так?.. Отчего вдруг так странно было посмотреть на него?

— «Ты»? — попыталась как-то скрыть свое смущение шуткой Риз. — А как же эта твоя глупая кличка с ногами? — Она с трудом перевела свой взгляд на принца. Интересно, он для приличия про самочувствие спросил или медленно подводил к тайному разговору, который, между прочим, очень заинтересовал. Но на вопрос всё же ответила. — Я вряд ли смогу получить сбережения в ближайшие… несколько часов. — Вновь отвод взгляда, но теперь она могла спрятать это за тем, что продолжала рисовать, хотя больше просто карандашом водила по одной линии, делая её всё четче и жирнее. — Потому решила, что обычная белая юбка подойдёт для похода в столовую. Хорошо, что этот ужас случился к выходным… Я бы на пары не смогла ходить в таком виде.

Рисунок частей будущей обновки напрочь выбил из головы страшные воспоминания, но разговор о нём, пусть и вскользь… Медная будто опять испытала тот страх, когда ей казалось, что она проживала свои последние минуты перед окном, глотая крупицы чистого воздуха с пола. И тут появился он… Тот, кто сейчас стоял рядом и шутил, как обычно это делал.

Странное теплое чувство зародилось в сердце, смотря на рисунок, но в мыслях видя его лицо, лицо принца, который брал её на руки и запахом которого она спаслась из забвения. Он даже сейчас умудрялся пахнуть также, хоть Риз и казалось, что она до сих пор чувствовала запах дыма от огня.

— Спасибо, что спас меня, — тихо-тихо добавила к своим словам Медная, вновь поднимая глаза на принца.

— Что-что? Я не расслышал, наверное, заклинанием глухоты задело, — издевался Генрих. Он наигранно приложил руку к уху и опустился ниже, якобы чтобы лучше слышать ее тихие слова. Хотя на самом деле все слышал.

Но разговор им предстоял серьезный, там не было места для шуток. Генри выпрямился и ещё раз окинул внимательным взглядом рисунок. Значит, ей даже не у кого спросить одежды на время? Еве он предложил свою по дружбе, но он не настолько благороден, чтобы раздавать рубашки всем нуждающимся. Хмыкнув, он пододвинул стул со стороны Шильи и оседлал его, садясь лицом к спинке.

— Любой на моем месте сделал бы тоже самое, — сказал он и перешёл к теме, ради которой и искал Риз. — Кому ты дорогу перешла?

Он не знал, догадалась ли она, что подожгли именно ее дверь, и ошарашить этой новостью не спешил. Попробует подвести ее медленно к этому.

Медная проследила за ним до самого его вопроса. А когда промотала его в голове еще раз, грустно усмехнулась. Этот вопрос явно был не просто так, а учитывая, что они встречались накануне, когда принц не планировал затевать с ней разговоры, всё встало на свои места.

— Значит, это был поджог, да? — Она сама догадалась — девочка была сообразительной. Эта новость, конечно, очень больно ударила по сердцу. Это был предел — убийство! Её хотели убить. Разумеется, никто не догадывался, что то было шуткой, которая вышла из-под контроля. Все, кто уже понял о неслучайности происшествия, видели в этом лишь попытку убийства.

Такой, какой её сейчас увидел Генри, наверное, увидел в первый раз. Это был забитый изгой, которому от этого было плохо, больно, трудно. Да взять хотя бы, как она расцветала во время последних двух встреч с принцем — ей настолько не хватало общения, что даже, немного доверившись, она уже переставала выглядеть ощетинившимся зверьком.

— Это уже ни в какие рамки не идет, — прошептала она не своим голосом, опуская голову и смотря на рисунок. Но Генрих сюда пришел не на её грусти-печали смотреть. — Я не знаю, кому перешла дорогу. Я, наоборот, стараюсь никого не трогать, так что… — Грустный