Сладкая месть - Барбара Картленд

— «И жили они долго и счастливо!» — закончила читать сказку Джин.

Джимми, сидя в своей кроватке, возбужденно всплеснул руками:

— Еще, пожалуйста! Тетя Джин, почитайте еще! Еще одну сказочку!

Лиз с ловкостью акробата совершила кувырок через голову и тоже присоединилась к требованиям брата:

— Еще одну сказочку!

— На сегодня, дети, хватит! — На пороге детской возникла Бетти. — Не хочу торопить вас, Джин, но вы сами пообещали Толли, что к семи часам будете готовы. А у вас еще даже вещи не распакованы.

Джин бросила взгляд на каминную полку, где стояли часы в красивой оправе из синей эмали.

— Ой, и правда! Бегу переодеваться! Если честно, то я с бо́льшим удовольствием почитала бы детям.

— Глупости! — строго сказала Бетти. — Когда еще представится возможность развлечься, потанцевать и просто приятно провести время, ни о чем не думая?!

— Для меня важнее другое! — неожиданно серьезным тоном ответила Джин. — Впервые в жизни я оказалась в настоящей семье! Именно так я и рисовала себе счастливый семейный дом.

— Вот как? — Бетти было приятно слышать это искреннее признание. — А по-моему, в нашем доме все вверх дном. Только приберусь, наведу мало-мальский порядок, а едва отвернусь, и опять все кувырком. Трудно одной управляться, да еще с детьми в таком возрасте. За ними сейчас нужен глаз да глаз, иначе они тут такое натворят!

— И пусть себе балуются, пока маленькие! — Джин бросила умиленный взгляд на мальчика. В полосатой пижамке, с темными кудряшками, розовощекий, пышущий здоровьем, разомлевший после купания, Джимми был ангельски хорош.

— Они такие милые, правда? — воскликнула Бетти, перехватив ее взгляд, и тут же спохватилась. — Ой, нельзя говорить такое в их присутствии. Они и так уже из меня веревки вьют. Скорей бы Джон вернулся из своего плавания. В этом доме не хватает сильной мужской руки. Никакой дисциплины! Впрочем, честно говоря, на мужа у меня надежды тоже мало. Он ведь при детях тает, словно воск.

— А ваш муж давно в море?

— Почти год. А для меня этот год — как двадцать лет! Он сейчас служит на Дальнем Востоке. Вот переживаю, что дети забудут своего папу. Могут и не узнать, когда он вернется из плавания. Ты ведь помнишь папочку, Куколка? — Бетти склонилась над кроваткой дочери и стала поправлять одеяльце.

— Папочку? — весело повторила девочка.

— А я папу хорошо помню! — откликнулся со своей кроватки Джимми. — Он мне железную дорогу подарил!

— Какой чудесный подарок! — воскликнула Джин. — Покажешь мне завтра, ладно?

— Я ее уже сломал, — с огорчением признался мальчик.

— Жалко!

— Джимми — непослушный мальчик. Он сломал папин подарок. Мамочка на него очень сердилась, — защебетала Лиз.

— Еще как сердилась! — согласилась с дочерью Бетти. — Подумайте, что он натворил! Взял паровоз и швырнул его из окна на улицу. Мало того что игрушка вдребезги, еще и чуть по голове не угодил одной пожилой леди, которая проходила мимо.

Джимми бросил на мать хитрый взгляд и, поняв, что она не сердится на него за ту давнюю шалость, сказал:

— Так ей и надо! Она злая! Вечно на всех ругается.

Джин и Бетти переглянулись. Видимо, мальчик не покривил душой.

— Нельзя так говорить о взрослых! — укоризненно попеняла ему Бетти. — Ну-ка живо закрывай глазки, и спать! Сейчас я только поправлю одеяло!

Она поцеловала детей и, пожелав им спокойной ночи, направилась к двери. Джин тоже склонилась над мальчиком, и тот, крепко обхватив ее ручонками за шею, доверчиво прижался к ней и поцеловал в щеку. Джин почувствовала, как увлажнились ее глаза, и тихонько вышла из детской.

— Вы самая счастливая женщина на свете, — задумчиво проговорила она, следуя за Бетти в отведенную ей комнату.

— Наверное, — согласилась с ней Бетти. — Но мне так не хватает моего Джона! Когда вернется муж, вот тогда это точно будет про меня: самая счастливая женщина на свете.

Лицо Бетти вдруг озарилось таким светом, что Джин невольно ей позавидовала.

«Вот это и есть настоящая любовь, — подумала она. — А что я знаю о любви? Разве я в своей жизни любила кого-нибудь так, как эта женщина? Нет, никогда!»

Джин начала медленно расстегивать пуговицы на своем замысловато скроенном платье. Наряд из тонкой голубой шерстяной ткани выдавал руку талантливого модельера Мишеля Сореля.

— Какое красивое платье! — искренне восхитилась Бетти. — Я весь вечер любовалась им.