Снова с тобой - Кэтрин Смит

Их ожидала пыльная черная карета.

— Я нанял экипаж, чтобы никто не смог опознать твой.

— А где твоя карета? — Октавия залезла внутрь. Там воняло табаком и плесенью.

Норт насмешливо фыркнул:

— У меня нет своей. — И стукнул в потолок, чтобы кучер трогал.

Карета двинулась, а Октавия удивленно захлопала глазами. У него нет собственного экипажа?

— Почему, интересно? Он скорчил гримасу.

— А зачем? Туда, куда нужно, я добираюсь пешком. Если не пешком, то верхом. Карета будет только пылиться.

Что-то он не похож на охотника за приданым, с удовольствием подумала она. Надо будет потом передать его слова Беатрис.

— Куда мы едем?

— Это сюрприз. Ты ведь все еще любишь сюрпризы?

— Да, люблю! Я изменилась не так сильно, как ты думаешь, Норри Шеффилд.

Свет время от времени падал ему на лицо, когда в окне проплывали уличные фонари. Он улыбался. Глаза светились радостью и чем-то еще. Может, предвкушением?

— Немного погодя мы все узнаем. Через какой-нибудь час, надеюсь, станет понятно — ты по-прежнему моя любимая девочка или нет?

Октавия вскинула брови. Экий нахал!

— Девочка? Все девочки выросли, дружок. — И кем они стали, женщинами или леди? Она нахмурилась.

Так кто же она теперь — леди или женщина? Или и то и другое? Ему не терпелось получить ответ на этот вопрос.

Девочка, которую он знал когда-то — и любил! — должна была вырасти в прекрасную женщину. Такую, какая сейчас сидела напротив него. Но была и другая Октавия, которая за двенадцать лет стала леди. Возможно, что женщина и леди в ней полностью сочетаются, но ему такого еще не встречалось. Когда-то Норт сам изо всех сил старался превратиться в джентльмена. В конце концов он понял, каким человеком ему хочется стать. И вовсе не джентльменом. Так кем же на самом деле является Октавия? Леди, которую пытается из себя изобразить, или просто женщиной, которую ему хотелось в ней увидеть?

А вдруг она вообще ни то ни другое, а что-то третье?

Этот вечер он задумал из чисто эгоистических соображений. Ему захотелось провести время с Октавией, со своей Октавией. Ему нужно было вновь узнать ее — ее настоящую. Норту показалось, что она по-прежнему считает его романтичным, наивным мальчишкой, а он уже давно не был таким. И никогда не будет. Получать то, что ему хотелось, стало привычкой. Теперь с привычкой пришлось распрощаться. Иначе Черная Салли была бы сейчас жива, а Харкера заперли в Ньюгейтской тюрьме.

Сегодня Харкер отошел на второй план. Сейчас самой главной была Ви и эти несколько украденных часов. Норт вел себя неправильно, но этой ночью он забудет о чувстве вины. Слишком скоро Октавия снова оставит его, и на этот раз навсегда. Лорд Спинтон ни за что не позволит своей жене общаться с человеком другого сословия.

Если бы только Спинтон знал… Но он никогда не узнает.

— Ты скажешь мне наконец, куда мы едем? — Пять минут прошло, как они уселись в карету, а она уже задает вопросы, словно ребенок, которому обязательно нужно узнать, где закончится долгое путешествие.

Норт рассмеялся в ответ. Она казалась такой юной.

— Не сейчас. Позже.

Вечеринка проходила на Хафмун-стрит, в доме старого друга. Норт все организовал бы у себя, если бы не знал, как трудно будет избавиться от гостей, когда это вдруг потребуется. А так, если Октавии захочется уехать или они решат отправиться куда-нибудь еще, об остальных можно будет не беспокоиться.

Сверкая глазами, полными любопытства, Октавия повернулась к нему:

— Там будут танцы?

Он утвердительно кивнул:

— Полагаю, будут.

— А выпивка?

— Можешь не сомневаться.

— А музыка, смех, разговоры о чем-нибудь интересном? Норт погладил подбородок. Нужно было побриться загодя.

— Да, да и да. Теперь довольна?

— О да! — Она настолько разошлась, что даже захлопала в ладоши, милое создание. — Ты не можешь представить, как давно я по-настоящему не веселилась. Мы повеселимся сегодня, как ты думаешь, Норри?

Боже праведный, что за жизнь у нее в этой башне из слоновой кости? В выражении лица и в голосе было столько надежды, что сердце оборвалось.

— Постараюсь, чтобы все получилось как надо.

Она одарила его улыбкой, от которой стало светло вокруг.

— У тебя это получится. Как нам с тобой было хорошо! Помнишь то время?

— Да. — До боли ярко. Он помнил, что значит быть молодым, счастливым, свободным. Помнил состояние влюбленности. И хотя минуло много лети он стал опытным и циничным, в тишине словно прозвучал отголосок того времени. И хотя в карете висел табачный дух, она знавала лучшие дни и была недостойной графини, они с Октавией были одеты совсем не по моде, но для Норта это был самый лучший вечер за последние, одиннадцать или двенадцать лет.

Вздохнув, Октавия откинулась на пыльные подушки.

— Я скучаю по тем временам. А ты когда-нибудь вспоминаешь о них?

— Я скучаю о хорошем.

— А я не помню ничего плохого, — живо откликнулась она.

Он удивленно поднял брови:

— А как насчет Джонси, который пытался приударить за тобой?

Она расхохоталась:

— Он зажег так много свечей в гостиной, что чуть не спалил себе панталоны. — Смех стих, сменившись грустной улыбкой. — Бедный Джонси, если бы я не знала, что он уже умер, я бы подумала, что это он пишет мне письма.

Норт тоже засмеялся, вспомнив старика, который вообразил себя ловеласом.

— Он был хорошим человеком. — Не то что большинство из тех, кто околачивался вокруг Ковент-Гардена. Но Норт ничего не стал ей говорить. Октавия и сама знала. Она видела, как мать меняет любовников, как некоторые из них издеваются над ней. Кое-кто подкатывался с предложениями и к Октавии, но ей как-то удавалось отвертеться. Мать всегда вставала на ее защиту, но потом она умерла.

В ту ночь Октавия примчалась к нему, зная наперед, куда повернет ее жизнь. Она сама сообщила, что отказалась пойти в содержанки, но он видел страх и неуверенность в ее глазах. Октавии нужно было, чтобы Норт стал первым ее мужчиной, потому что она не хотела доставить этого удовольствия какому-то грязному аристократишке.

Грязный аристократишка. Это были ее собственные слова. А теперь она одна из них.

Они еще поговорили о прошлом, о людях, которых оба знали. Она удивила Норта своими познаниями. Значит, по-прежнему общается кое с кем. Странно. Ему-то казалось, что она вычеркнула из жизни и тот период, и всех людей, связанных с ним.

Карета стала замедлять ход. Не дожидаясь остановки, Октавия прильнула к грязному окну и вгляделась в темноту.