Зимний Бал в Северной Академии - Sandra Hartly

Отказавшись от очередной встречи с 'подружками', я вернулась на чердак. И с этого дня каждое утро снова и снова заставляла себя вставать с кровати, подниматься наверх и разбирать бумаги мужа, внимательно изучая планы уроков и факультативов, которые, кажется, никогда не закончатся. Можно подумать, Честер намеренно принес все свои наработки домой, вместо того чтобы оставить в академии. Бумаг оказалось слишком много, и целыми стопками я доставала их из сундука, в котором был спрятан пространственный артефакт. Кажется, дна там и вовсе не было. Постепенно стопки начали перекочевывать в мою комнату. Читать, сидя на полу, было неудобно, и мелкими партиями я сносила все к себе.

Отец тихо бурчал, а мама зло шипела на него. — “Авочка больше не воет ночами и ест, а там пусть хоть с головой зарывается в странные бумаги,” — рычала родительница.

Почти месяц я вчитывалась в бумаги Честера; с каждым днем все больше сомневаясь в словах декана. Чтобы разработать целую учебную программу нужна уйма времени, и, судя по датам, писал он её уже прибыв в академию. Учитывая лекции и время, которое мужчина проводил со мной, ему едва хватало времени на сон. Как-то не вязалось это с днями напролет проведенными с любовницей, как утверждал пожилой маг.

Чем глубже я копалась в сундуке, тем интереснее становились наработки. Там же обнаружилась старая программа по боевой подготовке магов, которую преподавали в академии когда-то. Эти материалы я уже не выносила с чердака. Такая литература была на грани законности в империи. А несколько книг, которые лежали рядом, скорее всего и вовсе были незаконными и точно были взяты не в библиотеке, как я думала раньше. Это были личные вещи Честера. Рассматривая которые я все больше задавалась вопросом, кем был мой муж и откуда все эти материалы. У простого ассистента не было ни средств на приобретение настолько старых и редких книг, ни доступа в архивы, где они могли храниться.

Именно в одной из книг по боевым заклинаниям для магов я нашла конверт, в котором был пустой листок. Лежал он как раз в разделе, где описывалась тайная переписка. Повертев листок в руках, я прочла то, что описывалось в учебнике. Словно вспышка перед глазами, всплыла картина нашей брачной ночи и кинжал, который Честер вытер своим платком, быстро спрятав его в пиджаке.

Захлопнув чемодан, я вернула на него защиту, которую ставил муж. Видимо, в голове прояснилось, потому что раньше я не обратила внимания на то, каким заклинанием Честер защитил сундук. Открыть его могла только я. По крайней мере, открыть так, чтобы увидеть все содержимое.

Всю ночь я вертела в руках белый лист, зная, как прочесть письмо, но не решаясь.

Только утром, отказавшись от поездки на ярмарку с родителями, я выпустила Визардиса и, взяв с кухни нож, закрылась в комнате и активировала защиту, впервые с того дня, как приехала. До сегодняшнего дня мне было все равно, словно тень я бродила по дому, делая все скорее по привычке, не предавая особого значения тому, что происходит вокруг.

Несколько капель на конверт, и бумага мелькнула голубым, отображая текст.

“Прости,” — первое, что появилось на чистом ранее листе. Чем больше проявлялись слова, тем ощутимее дрожали мои руки. — “Я просто не мог все бросить, моя дикая норка. Слишком глубоко увяз.” — прочла я следующие несколько строк, — “Если бы я мог, я бы состарился рядом с тобой, мое сокровище. Ты нашла это письмо, это означает только одно, я нарушил свою клятву у алтаря и больше не смогу позаботиться о тебе.” — я посмотрела на Визардиса, который почему-то молчал и казалось, желал знать, что в письме Честера не меньше меня, — “Не влезай в это, моя девочка. Они не способны защитить. Ты и так привлекла слишком много внимания. И не верь никому, что бы тебе не обещали, не верь. А еще, что бы ни случилось, помни, я очень сильно люблю тебя, малыш. Только тебя. Ты мое самое ценное сокровище. Все, что имело значение, с того самого дня, как я собирал твои учебники со снега.”

Текст на листке начал медленно мерцать и исчезать, как только я прочла последние слова. Похоже, Честер предполагал, что письмо может попасть в чужие руки, поскольку нигде не упоминал мое имя. А еще мужчина предусмотрел, что я могла не поверить, потому указал факты, которые знали только мы вдвоем. Клятва, которую он произнес у алтаря, и тот день, когда я шарахнула в него магией и разбросала свои книги. Честер часто повторял после свадьбы, что именно тогда он впервые меня увидел, что бы это не значило.

Как только текст исчез, я сделала единственное, что было правильным. Как бы не хотела я сохранить это послание, никто не должен знать, что Честер нашел способ предупредить меня даже после того, как отправился к праотцам. Мужчина предполагал, что ко мне придут и станут что-то обещать, вариантов того, кто это будет, особо не было. Слишком много совпадений, слишком странных совпадений. И все дороги ведут в академию. Там все началось, и что-то мне подсказывало, что это еще не конец.

Траур заканчивается через несколько месяцев, и до того времени меня не тронут, но потом я была уверена, что стоит ждать гостей из академии. Как была уверена в том, что никакой любовницы у Честера на самом деле не было. Письмо только подтвердило мои ощущения, которые не отступали несмотря на все сплетни. Мой муж любил меня и, чтобы они с деканом не делали на чердаке таверны, явно не любовными утехами занимались. Сиртик выдал версию, которую желал слышать инквизитор, плевать сколько боли она мне принесла.

Письмо догорало прямо в руке, унося признание Честера вслед за его духом. А я наконец очнулась и снова смогла дышать. Кажется, у меня появилась новая цель, и времени для того, чтобы и дальше себя жалеть, больше не осталось. Мой муж любил меня и пытался защитить, теперь же я снова вынуждена буду делать это сама.

Глава 10. Северная Академия

Как подумала однажды: “Все дороги ведут в Академию.”

Эта мысль снова всплыла в памяти, когда за несколько дней до окончания траура у нашего дома появился телипаж с гербом Северной Академии.

Я как раз спускалась с