Пирос - Дарья Кей

— Ну и где ты была, милая моя? — процедила мадам Фрешер, постукивая по руке сложенным веером.

— Я проснулась раньше и…

— Не ври! Я не выходила из этой комнаты с момента, как закончился бал! Ты здесь даже не появлялась. Как невежливо было уходить, Шер! И мне очень интересно, что именно ты сочла более важным в сравнении с королевским балом?!

Шерон распахнула глаза. У неё пересохло в горле.

— Я… Мы… — Она откинула распущенные волосы назад. — Я была с его высочеством, мама, — выпалила она. — Мы… гуляли.

Она опустила глаза, густо краснея и дыша через рот. Мадам Фрешер вспыхнула.

— Ты… Вы что?! — переспросила она, хватаясь за грудь.

Шерон потупилась.

— Ты хоть понимаешь… — проговорила мадам Фрешер, задыхаясь от возмущения. — Ты хоть понимаешь, к чему приводят ваши, ха, прогулки?! Ты понимаешь, что вредишь этим самой себе? Своей репутации! Ты, — она встала и пошла на дочь, размахивая веером, — глупая девчонка! Посмотрите-ка, кто влюбился в принца! Ха! И ты думаешь, что он в итоге на тебе женится? — Шерон побледнела. — Чёрта с два, девочка моя.

— Но!..

— Никаких «но». Я знаю, о чём говорю. Он не твоего полёта птица, Шерон. Пройдёт время — два года, год, может, пара недель, — и он найдёт себе другую, и она будет лучше: красивее, богаче, талантливее. Она сможет дать ему то, что не сможешь ты. А всё то, чем вы занимаетесь сейчас — прогулки! Ночью! — всё это будет забыто. Потому что для мужчин это так неважно.

Её глаза зло сверкнули.

У Шерон дрожали губы, глаза предательски щипало. Она старалась держаться до последнего, но стоило моргнуть, и горячие капли покатились по щекам. Горло сдавливало от рыданий.

Мадам Фрешер покачала головой.

— Стоит сначала думать, дорогая моя, — спокойнее проговорила она. — Отойди.

Как только дверь за матерью закрылась, Шерон бросилась на кровать и зарыдала в подушку.

* * *

Через пару часов как ни в чём не бывало леди Фрешер стояли у поданной кареты. Мадам Керрелл прощалась с гостями, улыбаясь и говоря дежурные фразы, которые повторила уже несколько раз за утро для каждых отъезжающих. «Были рады вас видеть». «Вы выглядели бесподобно на этом балу». «С Восхождением вас». И каждый отвечал что-то такое же обычное, что сказал бы любой порядочный гость после праздника в любом хозяйском доме, но с большим придыханием — они общались с королевой: «Сердечно благодарим за приглашение», «Это такая часть побывать на вашем приёме», «И вас с Новой Звездой».

Эдвард стоял рядом с помощником матери и не сводил глаз с Шерон. Она выглядела подавленно, но всё же находила в себе силы улыбаться принцу, и улыбка её была полна надежды и веры. Она так хотела снова приехать во дворец через месяц, на день рождения Эдварда. Даже если бы мать не отпускала её от себя, это был бы большой подарок. Для неё в первую очередь.

Эдвард не знал о том, что сказала дочери мадам Фрешер, и полагал, что Шерон просто не хочет уезжать. Он мечтал поцеловать её на прощание, помочь сесть в карету, но правила приличия вынуждали стоять позади матери и смотреть, как дамам помогает подняться в салон лакей. Вот он закрыл дверь, водитель — Эдварду нравилось это новомодное слово намного больше, чем «кучер» — занял своё место в кабине, и Шерон в последний раз махнула ему рукой. Мадам Фрешер хмыкнула и неодобрительно поджала губы.

Как только карета выехала за ворота, мадам Керрелл устало выдохнула.

— Сколько ещё гостей должно уехать? — повернулась она к помощнику, господину Ларсу.

Тот взглянул на список.

— Ещё шесть семей, ваше величество. Следующие гости уезжают через полчаса. Желаете проводить и их лично?

— Ох, Ларс. — Мадам Керрелл устало покачала головой.

Они вошли в замок, и она скинула с плеч тёплый плащ, который тут же подхватил мальчишка-слуга. Эдвард и господин Ларс тоже отдали ему свои накидки. Поколебавшись, Эдвард окликнул мать, которая медленно шла к ступенькам главной лестницы. Она остановилась и вопрошающе взглянула на сына.

— Мы собираемся праздновать мой день рождения, верно? — спросил Эдвард, поравнявшись с ней.

Мадам Керрелл прищурилась и едва заметно улыбнулась.

— Кого ты хочешь пригласить в этот раз, Эд?

9

Филипп старался не думать об этом так часто. Он отправил прошение после зимних праздников, чтобы не отвлекать мадам Монтель и не казаться навязчивым, но прошла зима, подходила к концу весна, а ответ он так и не получил. И не знал, получит ли. Наверно, идея изначально была проигрышная и ему даже не стоило пытаться. Кто он такой, чтобы хотеть чего-то от работников Советов?

А между тем срок его службы заканчивался. Отец не позволил оставаться в Вистане дольше, и Филипп не мог ослушаться, но внутри всё протестовало и кричало, что так нельзя, так нечестно, в такое время глупо разбрасываться хорошими бойцами! А он ведь был хорошим бойцом. Он знал это. Он показывал это столько раз во время тренировочных боёв. Даже против волшебников, даже против стихийников. Командир не позволял никому поддаваться, а Филипп такой вариант и не рассматривал.

Теперь же его время подошло к концу. Лето подкралось слишком незаметно. Казалось, ещё вчера Филипп отказывался возвращаться домой на зимние праздники, как пришло время ехать туда насовсем. К счастью, на лето мадам Керрелл решила уехать из столицы в замок Вальд, что был на северо-западе от столицы. К нему прилегали обширные охотничьи угодья, и, только увидев лес, Филипп осознал, как соскучился по охоте! В рощах за северной стеной водилось множество редких животных, некоторых из которых было достаточно сложно поймать. И оттого Филиппу становилось ещё интереснее: если он сможет подстрелить глейдера или пятнистого оленя, охоту можно будет считать удачной.

Пожелав матери и брату (Эдвард на всю столовую распалялся о том, что они с Джонатаном собираются делать летом) доброго утра и на ходу бросив мальчику-пажу, чтобы созывал охотничью свиту, Филипп спустился в конюшню, где его уже ждал запряжённый конь. Тот радостно заржал и ласково ткнулся чёрным шершавым носом в руку хозяину.

Филипп выехал из замка со свитой из девяти человек. Все одетые в высокие кожаные сапоги и куртки с эмблемами Пироса, они ехали через лес по протоптанным тропинкам, вооружённые охотничьими арбалетами. Конь Филиппа шёл впереди