(не) Верь мне - Екатерина Таежная

— Не-е-е-ет! — вскрикнула девушка. — Что ты ешь?! — не дожидаясь ответа, она метнулась в сторону и тупо уставилась в стоящую рядом с мойкой пустую банку.

— Рыбка, — ответил Кирран.

— Рыбка?

— Ну, да. Точно не хочешь?

— Нет! Потому что, это не рыбка! Это Репентино! — сказав это, Ника выглядела, как фурия в последний день своей жизни.

— Тебе видать, что-то приснилось, — засмеялся Кирран и, не осознавая душераздирающего момента, отправил кусок жареной рыбы себе в рот.

Словно спаситель всех челюстноротых позвоночных, бороздящий просторы вселенной в поисках глумителей, Ника возникла за приятелем и со всей силой шарахнула кулаком по его спине.

— Выплюни! Выплюни его немедленно! — закричала она.

Поперхнувшись, Кирран выплюнул непрожеванный кусок рыбы.

— Прекрати меня лупить. Ты сдурела? Да что происходит? — наконец поинтересовался «глумитель».

— Ты пожарил Репентино!

— Ник, ты что несешь?

— Где взял рыбу? Где взял рыбу я тебя спрашиваю? — дергая приятеля за ворот футболки, допытывала Ника.

Покрасневший от удушения Кирран ответил:

— Да в банке. Из банки взял. На столе стояла. Я так понял, что из этого окуня можно что-то приготовить. А что? Не надо было?

— Нет! Нет! Это был заколдованный Репентино! Лушана вчера превратила его в рыбу.

— Она владеет трансформацией? — удивился Кирран.

Обессилив Ника села на стул рядом с другом.

— Да какая теперь разница, кулинар? Это теперь не важно! — в последний раз взвизгнула Верис, потому как последующие реплики говорила сдавленным голосом:

— Отец меня убьет, — сказала она, качая головой, как священник кадилом. — А с другой стороны, почему меня? Пусть он тебя убивает. Ты съел его сына. Пожарил и съел. Дин был такой милой рыбкой, — запричитала Ника. — Я вчера кинула ему мотыля. Как же так? Что за жизнь? Удар за ударом…

Кирран сострадательно улыбнулся, погладил подругу по голове и ласково сказал:

— Никуль, успокойся.

— Никуль? — со слезами на глазах произнесла Ника. — Так меня называл Репентино. Ой, горе, мне горе. А давай мы из этой рыбы сделаем зомби? Вдруг Масса не заметит подмены?

— Чучело мы из нее сделаем, — сдерживая улыбку, сказал Кирран.

— Чучело? — Ника шмыгнула носом. — Можно и чучело. У этого мерзавца все равно голова была всякой дрянью забита.

— Ладно, Ника… это шутка, — признался приятель. — Успокойся.

Девушка настороженно выпрямилась, словно проглотила аршин.

— Шутка? Про чучело?

— И про чучело, — кивнул Кирран. — Живой он.

— Живой? В смысле недожаренный?

— В смысле вовсе не рыба.

— Э-э-э-э-э-э, — тут же раздался на кухне третий голос. — Мы договорились, что ты доведешь ее до исступления, и она расскажет, что обожает меня.

— Живой?! — резко поднявшись со стула, взревела агент Верис.

У окна появился Репентино — живой, здоровый и человекообразный.

— Никуль, — задорно сказал он, — это стоило того. У тебя было такое лицо. Прости, но это смешно.

Нике захотелось, чтобы в ее руке оказалось что-нибудь тяжелое, то, чем она могла бы кинуть в голозадого шутника, проломив его тупую голову.

— Смешно? — сквозь зубы процедила она, послав Репентино пронзительный взгляд.

Дин кивнул, затем шлепнул Киррана по плечу и весело сказал:

— Кир, скажи, какое у нее было лицо — шедевр мимических извращений. Никуль, ты так за меня переживала. Я тронут. Слушай, а эти ноздри! Я думал, нас туда засосет. Это просто черные дыры.

— Ах вы, бездушные твари, — помертвелым тоном сказала Ника, — знаете же, какой я недавно стресс перенесла.

— Наоборот, — сказал Репентино, — мы хотели, чтобы ты посмеялась с нами, немного разрядилась.

— Посмеялась? Разрядилась? Нет, ну, ладно, Репентино — способен на подлость. Но ты, Кирран? Не ожидала от тебя. Не ожидала.

Мак-Кирран-Сол пожалел об авантюре, сразу же, как на нее согласился, но он был должен Дину несколько желаний, а тот уверял, что простит ему все за одно это дурачество.

— Неудачная шутка, согласен, — опустив глаза, виновато сказал он.

— Да-а-а, — подтвердил Репентино, стараясь быть серьезным.

— Ой, ой, — кисло улыбнулась Ника. — Два идиота. Почему бы вам не снимать отдельную квартиру и беспрестанно глумиться друг над другом? Я, вообще, больше никогда в жизни с вами не заговорю.

Агент Верис устрашающе зыркнула на приятелей, стащила из вазы пригоршню конфет и ушла из кухни заедать напряжение.

Репентино крикнул ей вслед:

— Никуль, представь, я ради этой забавы даже сам в магазин за рыбой сгонял. Кстати, очень вкусная. Не хочешь попробовать?

Ника, вытянула руку из-за стены, чтобы на кухне было видно неприличный жест, который она адресовала Дину.

Репентино подмигнул Киррану и довольно произнес:

— Я в восторге.

Кирран сказал:

— Пошутить — пошутили, пойду извиняться.

— Да хорош тебе, зюзя. Шутка же классная.

Кирран поднялся со стула, испытывающе посмотрел на друга.

— А представь, если бы ты не успел превратиться обратно в человека, а я тебя действительно съел. Я бы ведь мог, — глубокомысленно сказал он, отламывая у рыбы хвост. — Вот смеху-то было.

Подняв бровь Репентино, подозрительно уставился на друга.

Кирран отправил кусок рыбы в рот, вытер руку о салфетку и ушел вслед за подругой.

— А это было бы совсем не смешно, — немного погодя сказал Дин в пустоту. — Мир бы лишился такого обаяшки.

Кирран постучал в дверь, не дожидаясь, когда его пригласят, вошел в комнату.

— Ладно, не дуйся, — сказал он.

Ника бросила многозначительное «Хм!». План по эксплуатации сложившийся ситуации сформировался в ее голове сразу, как Кирран появился на пороге комнаты. Но приличия ради, она отвернула лицо-монолит в сторону.

Кирран улыбнулся. Он хорошо знал, что долго обижаться подруга не станет.

— Ты же знаешь, Дин не со зла. Зато я ему больше ничего не должен.

Ника нервно закачала ногой.

Приятельство этой троицы шло тернистой дорогой до дружбы: подгоняемые циничными потерями, трагичным стечением обстоятельств, ребята сбились в маленькую стаю, словно осиротевшие волчата. Иногда они старательно избегали друг друга, для проформы обмениваясь приветственными фразами. Но в последнее время все чаще выпивали по бутылочке крепкого пива вечером на общей кухне. Никто из них не раскрывал причин, что их соединяют, и лишь история Ники Верис было общеизвестна, а потому доступна