Их любимая - Дана Блэк

Глупой, никому не нужной. Как сорняк на обочине. Но я хочу, Рита, чтобы ты осознала свою ошибку. И в воспитании нашего сына не допускала промахов. И никогда больше, слышишь, - за подбородок муж притянул мое лицо к своему, - никогда больше мне не ври. Понимаешь меня?

Кивнула, мне ничего больше не оставалось, эту пытку я хочу оборвать и побыстрее уехать.

- У тебя скоро день рождения, - напомнил Дима. Погладил меня по щеке. - И ты все равно получишь подарок. Пусть даже спим мы сейчас в разных спальнях. Я по-прежнему хочу тебя радовать. Что это еще, если не любовь, Маргарита? Пока мы были в Греции я думал, что сумел тебя воспитать. Но теперь вижу - еще есть пробелы. Ты должна научиться ценить мое к тебе отношение. Да?

Кивнула повторно.

- Я рад, что ты меня понимаешь, - теплыми губами он коснулся моих и выпрямился. Закрыл дверь.

Машина поползла к воротам, я прилипла к зеркалу и фигуре мужа, оставшейся позади. Дима машет рукой.

А мне хочется показать ему средний палец и только подтвердить его слова о том, что я веду себя, как ребенок. Меня душит обида, разве человек, который любит, станет говорить вот такое? Пусть это правда, пусть, но нельзя ведь так прямо, в лоб?

Чем я это заслужила?

- Едем в парк? - с заднего сиденья спросил сын.

- Нет, солнышко, на работу, - подмигнула ему.

Гриша разочарованно вздохнул.

- Ну перестань, - улыбнулась. - Заскочим ненадолго в офис. А потом в парк, - пообещала.

И наврала.

Всю дорогу у нас на хвосте висел знакомый до боли Кадиллак, который я не видела, кажется, целую вечность. За стеклом маячило наглое лицо водителя, полускрытое черными очками, как и мое.

А я глаз не могла оторвать от его машины. И в прошлое возвращалась на семь лет назад, в тот октябрьский вечер, в наш, теперь уже общий, коттедж. Там березы были голые и под ногами ковер из полусгнивших желтых листьев. Стылая мойка, этот Кадиллак, будто из топей вынырнувший, помощник отца в багажнике, связанный.

Я не проверила закрыты ли окна в машине. Пока пыталась отмыть ее устроила потоп.

И привлекла к себе внимание младшего Северского.

Сева специально пересел на свою старую машину. И преследует меня, заставляет, требует не выпускать его из памяти.

Но я не хочу. Мне уже хватило утренних разборок с мужем.

- Проклятье, - убрала очки в бардачок. И с этим человеком позволила себе побыть ребенком, приоткрыла окно и, не глядя, высунула руку со средним пальцем. Помахала им.

И вздрогнула от грубого окрика.

- Слышь, курица, охреневшая! Ну-ка, давай тормози у остановки!

Повернулась и взглядом наткнулась на красную иномарку в соседнем ряду. Бритоголовый водитель опустил стекло и сверлит меня взглядом. Машет татуированной рукой.

- Тормози, тормози!

- Простите, - спрятала палец. - Вы не то подумали! Это я не вам, а...

- Тормози, бля, я сказал, - перебил меня бритоголовый.

И я подчинилась. Но не его приказу, а чертову светофору, к которому мы так невовремя подъехали.

- Мама, - испуганно позвал Гриша.

- Все хорошо, - торопливо закрыла окно, с ужасом наблюдая, что водитель выбирается из машины и чешет к нам.

Боже мой. Ну что я за дура. Зачем надо было...прав был Дима, я не повзрослела до сих пор.

Бритоголовый поравнялся с моей машиной и грубо стукнул ладонью по стеклу.

- Открывай давай! - рявкнул он с улицы.

- Это я не вам! - от страха пот на лбу выступил. Ну и рожа - явный уголовник, на шее синяя наколка, ее узор прячется за воротом черной майки. - Это я Кадиллаку показывала! - призналась для убедительности и жестом показала себе за спину.

Посмотрела в зеркало.

Севастиан тоже вышел на улицу. Уверенным шагом к моей машине приблизился и остановился напротив разъяренного мужика. Что сказал Северский я не услышала, лишь вопрос бритоголового до меня долетел:

- Твоя что ли телка факами размахивает?

Севастиан кивнул. И я вскрикнула, когда тот, с размаху, зарядил Северскому кулаком в лицо. С Севастиана очки слетели, он пошатнулся.

- Что вы делаете! - надавила на кнопку, и стекло поехало вниз. - Я в полицию позвоню...

Мужик, не ответив, развязной походкой вернулся к своей машине.

- Ты зачем? Тебя просили? Ты...что уклониться не мог? Ты драться не умеешь? - высунулась в окно.

Севастиан поднял с асфальта очки. Свет на светофоре сменился, и плавно потек мимо соседний цветной поток авто. Нам засигналили, но я заставить себя не смогла с места сдвинуться, пока не уверюсь, что с Северским все в порядке.

Это же из-за меня он получил, из-за моей дурости и показывания средних пальцев.

- Ты как? - вытянула шею. - Покажи! Он тебя...

Севастиан повернулся.

Под его левым глазом налился здоровый фингал. Такой синий, яркий...не мог он за секунду...

- Зверь мужик. Чуть не убил, - пожаловался Северский и улыбнулся. Не обращая внимания на сигналы клаксонов и недовольных водителей он наклонился, оперся на мое открытое окно. - Видишь, какой синяк, Рита? Тормозни у остановки, плиз. Поговорим. Пожалеешь меня. Мне срочно надо, чтобы меня пожалели. Иначе разревусь. Это же из-за тебя мне врезали, - привел Севастиан убойный аргумент. - Это ты пальчики свои сладкие так неосторожно в окно суешь.

Надо уши заткнуть, чтобы голос этого дьявола не слышать, звуки патокой растекаются, невидимой липкой паутиной тянет меня к этому мужчине.

Я не могу.

Соберись, Стрелецкая.

Дима был прав.

Пересилить себя. Согнать мозги в кучу. Хоть таблицу умножения вспомнить. Начала бормотать под нос себе под удивленным взглядом Северского. И прояснилось.

Подняла глаза на Севастиана и присмотрелась.

- Синяк не только что поставили, - я плохо разбираюсь, но это интуиция, а Северский врет. - Ты зачем меня преследовал? От самого дома за мной следил?

- Может, все же до остановки прокатимся, а, любимая? - Севастиан кивнул на людей, что сразу за светофором у лавочек топчутся. И, ухмыльнувшись, добавил. - Нет, хочешь - давай здесь. Но тогда тут будет уже настоящая драка.

Лишь сейчас расслышала ругань и маты водителей, которыми те осыпают нас с Севастианом. Глянула в зеркало и дернулась, когда один из водителей покинул свою машину и двинулся к нам.

Боже, достаточно с меня приключений на этом перекрестке.

- Ладно, - быстро пообещала.

- Мама, какая драка,