Безумный полдень - Дженнифер Льюис

Руки Синклера дрожали, драгоценный камень разбрасывал вокруг пылающие блики.

— Ты, наверное, считаешь мое предложение слишком поспешным. Мы ведь, можно сказать, по-настоящему и не встречались.

— Что верно, то верно. — Энни моргнула, но лицо ее не выразило ничего: никаких эмоций, что бушевали и бурлили в нем, словно океан во время шторма. — Ты меня совсем не знаешь.

— Нет, знаю. — Синклер не оставлял надежду, что сумеет все объяснить. — Я знаю тебя целых шесть лет. После того вечера… той ночи я понял: ближе тебя у меня никого нет. Думаю, и ты это тоже почувствовала… эту связь между нами.

Энни нахмурилась:

— Возможно… Но это еще не значит, что мы должны быть вместе. У нас ничего общего. Если бы я не работала в твоем доме, мы бы вообще никогда не встретились.

— У нас очень много общего. Я столько времени тебя не замечал, и это только моя вина. Теперь я вижу — наши взгляды на жизнь во многом сходятся.

Она усмехнулась:

— Ну да, я неплохо справлялась с работой. Все в доме было так, как тебе нравилось.

Синклер мысленно с ней согласился, но ее слова звучали обвиняюще.

— Я больше не хочу, чтобы ты вела хозяйство. Я хочу, чтобы ты занималась моей жизнью.

— Личный секретарь с привилегиями?

Он почувствовал отчаяние. Но почему в сердечных делах все так сложно?

— Нет. Я хочу, чтобы ты была моим товарищем, моим компаньоном… моим задушевным другом.

Энни неподвижно сидела в кресле. В ее глазах еще отражалось какое-то движение чувств, но лицо оставалось безучастным.

— Ты не можешь стать моим задушевным другом. Если бы мы были родственными душами, мы бы давно это поняли.

Пальцы сдавили кольцо, острые грани впились в ладонь. Синклер проклинал себя. Как можно быть таким идиотом? Он провел шесть лет под одной крышей — вернее, под одной из его крыш — с этой изумительной женщиной и не понял, какой она была на самом деле.

— Ладно. Давай по-другому. — Синклер наклонился вперед, чувствуя, как от напряжения у него начинает сводить мышцы. — Ты нужна мне, Энни. Что-то подсказывает мне… — Он стукнул кулаком в грудь, еще глубже вгоняя острые грани перстня в саднящую ладонь. — Я не хочу возвращаться домой без тебя.

Ее глаза заблестели, слезинка скользнула по щеке. Его грудь сдавило. Он опять причинял ей боль.

— Энни? Я сказал что-то не то? — Голос дрогнул.

— Мы не принадлежим к одному кругу. Ты же видишь… — Энни сделала жест рукой, обводя комнату.

— Наше прошлое ничего не значит. Я всегда общался с женщинами под стать мне, и что из этого вышло? Не важно, откуда ты, важно, к чему ты стремишься, с кем готова разделить радость и муку.

Теперь ее глаза были сухи, от единственной слезинки остался лишь блестящий след на щеке. Она отвела глаза:

— Ничего не получится.

— Почему? Почему не получится? — Синклер вскочил.

Почему он никак не мог убедить ее?

Энни долго смотрела на него:

— Потому что ты меня не любишь.

Боже, неужели он все это сказал и даже попросил выйти за него замуж, так и не сказав самого главного?

— Я люблю тебя. — Он присел у ее колен и взял ее за руки, кольцо упало на пол. — До тебя я просто не знал, что такое любовь. До тебя я не жил, а просто существовал. Я видел разнообразие — цвета, запахи, звуки… Но не жил. Все это проходило мимо меня, словно на экране телевизора, и вдруг — вдруг я очнулся. — Его голос становился громче, руки дрожали сильнее. — Со мной никогда ничего подобного не случалось, я даже не знал, что такое бывает. Мне понадобилось время, чтобы понять. Я ехал в Калифорнию, а в сердце словно застрял нож. Я мечтал вернуться, потому что люблю тебя, Энни!

— Я… верю тебе. Я действительно тебе верю… — прохрипела она. — Если ли бы только знать, что мы можем быть счастливы вместе!

— Не все ли равно? — Синклер крепче сжал ее руки. — Пусть мы будем несчастливы, но зато вместе. Я все равно без тебя не смогу, Энни.

Она рассмеялась, в ее глаза вернулся свет — сияющие искорки, в сравнении с которыми бриллиант, лежавший на полу, казался простым куском стекла.

— О, пускай это не романтично, но зато вполне реально. Быть несчастным вместе — что ж, это достижимо.

— Во всяком случае, это лучше, чем страдать в одиночестве. — Ему захотелось рассмеяться. — И кто знает, может, мы научимся почаще улыбаться.

— Я никогда не смогу развестись с тобой, — произнесла Энни с такой непоколебимой уверенностью, что его сердце запело от радости.

— Я бы тебе этого никогда не позволил. — Синклер поднес ее руки к своим губам. Ощутив аромат кожи, он едва сдержал стон. — Черт, Энни, я по тебе ужасно соскучился!

— Я тоже. — Ее глаза блестели. — Не хотела признаваться. Это стало бы еще одной тайной. Как и то, что все эти шесть лет я была в тебя влюблена.

— О боже, я просто готов убить себя, что потерял столько времени. Обещаю это искупить. Если ты дашь мне шанс.

— Я… не хочу отвечать сегодня. Не хочу сделать необдуманный шаг.

— Подожди. Давай по-другому. — Не отпуская ее рук, Синклер нашарил на полу кольцо. — Ты так и не ответила на мой вопрос. — Собираясь с духом, он на мгновение замолчал. — Энни Салливан, я люблю тебя и хочу сделать тебя своей женой. Ты согласна?

— Да. Согласна, — тихо ответила она, глядя на него с восхищением.

Боже, ему хотелось кричать от радости!

Вместо этого Синклер осторожно надел возлюбленной кольцо. Оно оказалось точно по размеру.

— Какое красивое! А это что, рубины? — Вокруг большого правильной формы алмаза располагался ряд маленьких темно-бордовых кристаллов.

— Похоже. Это фамильное кольцо Драммондов, так что и оно, вероятно, проклято.

В ее глазах заплясали искорки.

— О, это огромное облегчение. Прямо груз с плеч. И какой ужасной смертью умерла бедняжка? Я имею в виду, последняя из тех, кто носила это кольцо.

— Хмм… Вообще-то она до сих пор жива. Моя мать сказала, что оно слишком красивое, чтобы зря лежать в шкатулке. И предложила подарить его тебе.

Глаза Энни расширились.

— Миссис Драммонд знала, что ты хочешь сделать мне предложение?

— Она заставила меня пообещать, что на этот раз я все не испорчу. — Синклер мягко пожал ей пальцы. — Она сказала, что не станет со мной разговаривать, если я вернусь без тебя.

Приоткрыв рот, Энни изумленно смотрела на него. Ему вдруг ужасно захотелось ее поцеловать.

— Ты ведь ответила мне «да»? — мягко произнес он, боясь нарушить возникшую между ними связь.

— Да. Конечно. — Ее рот, мягкий и нежный, наконец, произнес те слова, в которых он так нуждался.