Темная сторона. Ученица - Ника Ёрш

– Спасибо за приглашение. Мне было очень приятно разделить этот танец с вами. Это было… Мне… Танец был очень хорош.

Как же я мечтала в тот миг провалиться сквозь землю! Но, увы, паркет не желал разверзаться подо мной, потому приходилось стоять напротив невероятного мужчины и мысленно ругать себя.

– Поверьте, мне тоже, – улыбнулся лерр, в этот раз не размыкая губ.

Проводил меня к стене, заодно отпугнув очередных желающих пригласить на танец, за что я была ему очень благодарна, потому что действительно устала и уже не чуяла ног. Хотелось побыть одной и «переварить» последние события. И в этот миг моей слабости, за спиной вкрадчиво прозвучал ехидный голос:

– Ты сегодня нарасхват, немощь.

Эран, гад такой, подкрался. Белокурый кошмар во плоти с едва тлеющим в глубине голубых глаз непривычным интересом, смотрел на меня.

– Смотрю, ты заскучал стоять у стены в гордом одиночестве, – не менее ехидно ответила я, шагнула к нему, так же как он облокотилась плечом о стену и сложила руки на груди.

К моему удивлению, Эран не оскорбился, а совершенно очаровательно улыбнулся. Мерзавец!

– Знаешь, ты вряд ли поймешь, немощь, но мне в моем обществе никогда не скучно. Я самодостаточный. И развлечение по вкусу однозначно найду, – вернул мне Эран «кусь в печенку», как говаривал мой папа про обмен завуалированными оскорблениями и выяснение отношений с недобросовестными поставщиками, вредными соседями и дотошным городским стряпчим, что вел регистрацию лицензий на зелья.

– Чем развлекаешься сейчас? – спокойно спросила я.

Конечно, могла обидеться и прекратить разговор, но вспомнила, что решила дать нам обоим шанс на отношения. Он силен, красив и, уверена, внутри намного лучше, чем может показаться. А значит, именно с ним у меня будут отличные шансы выстоять при защите Аарона. А может – кто знает? – узнать, что такое настоящие любовь и забота в паре.

Пока размышляла, Эран оттолкнулся от стены, выпрямился и удивил, приблизившись вплотную. Он обвел мое лицо кончиками пальцев, будто приласкал. И пока я таращилась на него, гадая что случилось, этот вредина, хмыкнув, заявил:

– Собираюсь поучаствовать в игре на желание, Эйташ. Второкурсники устраивают. Толпа первокурсников может весьма забавно чудить…

– С ума сошел? – нахмурилась я и отвела его пальцы от своего лица. Правда, так и не выпустила из своих. – Лерр Цвик особенно подчеркнул, что всякие розыгрыши запрещены и академия – военное учреждение.

– И что? – кривая ухмылка придала Эрану немного зловещий вид.

– Лерр Даути напоминал, что это не приветствуется и наказывается. Эран, не стоит злить преподавателей…

– Вероника, оказывается, ты не только неуклюжая немощь, но еще и зануда! – Эран закатил глаза, покачал головой и небрежно отмахнулся от меня, словно от прилипчивого насекомого: – Лучше иди-ка ты спать, маленькая аптекарша. Уже поздно. Прости, колыбельную спеть не предлагаю.

Я отступила. Щеки снова пылали, только теперь от злости. Что я там в обед думала? Что Эран хороший, просто ему с родителями не повезло? Что я смогу отогреть его? Чушь! Он просто высокомерный дурак, которому нравится насмехаться над другими.

Я задрала голову и с самым независимым и неприступным видом ушла от него. А вскоре осознала, что дура – это как раз про меня, а не Эрана!..

Катерина с Оллером сегодня будто прилипли друг к другу. Они никого не видели, не слышали, им было плевать на весь мир. Словно этот бал, ломившиеся от угощений столы, красивая музыка только для них двоих. И я не хотела, не могла вмешаться в их сказку на двоих. Поэтому довольно быстро и совершенно непонятно как… Хотя кого я обманываю? Понятно как! Со мной сыграли злую шутку разгоряченная танцами кровь, отсутствие рядом друзей, способных прочистить мозги, и чувство противоречия: я действовала назло Эрану. Мне вдруг ужасно захотелось доказать ему, что я не зануда. Показать, насколько этот гад ошибся во мне.

И… конечно, я натолкнулась на группу кадетов-первокурсников, выходивших из зала под руководством второкурсников ну очень загадочно. Я увязалась за ними. Сначала из любопытства, потом было поздно возвращаться.

И вот я среди пары десятков кадетов слушала правила участия в игре «Загадай желание» – собралась участвовать в запрещенном самим ректором тайном посвящении первокурсников. И это я, та, что никогда не нарушала дисциплину сознательно, всегда следовала правилу быть ответственной, вежливой, умной и хорошей девочкой, как учили родители! Стояла и выбирала момент, чтобы незаметно скрыться, пока нас не застукали преподаватели. Даже доказывать дальше что-то перехотелось…

Но судьба коварна и беспощадна! Только я решила отступить, спрятаться за широкую спину ближайшего сокурсника и смыться, мне в лицо сунули коробку и предложили выбрать бумажку с заданием. Втянув голову в плечи, я подбирала слова, чтобы под благовидным предлогом отказаться, но, стоило открыть рот, меня неожиданно буквально выдернули из группы игроков.

В лицо мне уставился злющий Эран:

– Я же приказал тебе идти спать, Ника. Почему ты здесь?!

– Ты? Приказал? Мне? – опешила я от его наглости.

– Дай-ка подумать. Смотрю на тебя, говорю твое имя… Да, кажется, речь все же о тебе, Эйташ, – рыкнул он. – Возвращайся к друзьям. Немедленно.

– Ника, ты играешь или следуешь чьим-то приказам? – хохотнул Блай.

И он здесь! Ох, я все еще не равнодушна к его неземной красоте.

– Ника не обязана и не должна участвовать в ваших сомнительных забавах. Она – наивная первокурсница. Не втягивай ее, Блай, – зло процедил Эран, вставая между мной и остальными участниками игры.

Многие из собравшихся стали посмеиваться, глядя на меня. Это стало последней каплей.

– Я не наивная. И твоим приказам не подчиняюсь, – отмахнулась я и, обойдя его, сунула руку в коробку за заданием.

– Что там? – все ко мне подались с жадным любопытством.

– Чтобы вечер стал горячим и веселым, тебе необходимо добыть из кабинета зельеварения бутылку с увеселительным. Да пребудет с вами удача, посвященный! – прочла я хриплым от волнения голосом.

Вот так попала…

– Придурки! И задания глупее некуда! – холодно обругал нас Эран. Затем обратился ко мне: – Если ты пойдешь это исполнять, то я ошибся в твоей разумности.

Я гордо задрала подбородок: