В плену у сказки - Юлия Р. Волкова

А я уже давно шагнула на сторону тьмы, потому что даже настоящая Анастасия не решилась бы сжигать яблоневый сад и отрезать волосы Рапунцель.

— Мило, что я начинаю тебе нравиться, — усмехнулся он. — Я бы даже сказал, что это взаимно, самозванка.

— Ну хватит, — из-за странного и неожиданного смущения я отвернулась.

И заметила, как в кустах мелькнули маленькие крылья.

— Подожди здесь.

Я подошла ближе и встретилась взглядом со знакомой феей, которая робко высовывала голову из-за листа.

— Это ты! — воскликнули мы обе.

— Ты жива! — она подлетела к моему лицу, рассматривая его с искренней радостью, потом опасливо взглянула на колдуна. — Что вы здесь делаете?

Наверное, совпадения или неожиданные встречи старых знакомых были для сказки обыденностью.

— Гуляем, а ты?

— А я здесь живу.

Только сейчас я заметила, что из кустов и крон деревьев на нас таращатся еще сотни пар глаз. Румпель тем временем устал ждать меня у реки.

— У тебя тут собрание?

Фея, испугавшись, спряталась под моими волосами.

— Между прочим, я спасла ее из лап твоей бывшей. И как только она могла посадить такую кроху в банку? И зачем?

— Пусть она сама тебе расскажет, — колдун с равнодушием посмотрел на сборище фей, которые, наверное, сами не понимали, бояться ли его и спасаться бегством или нет.

— Королева любила мой голос, — сообщила фея. — Мой народ красиво поет.

— А-а.

— Так спойте, — приказал Румпель.

— Это вовсе не нужно, — запротестовала я.

— Почему же? Ты ее спасла, это меньшее, что могут сделать феи, чтобы отплатить тебе.

— Это лишнее.

— Нет, он прав, — пискнула фея и выбралась из моих волос. — Моя семья споет тебе.

Скорее всего, она согласилась только из-за страха перед колдуном. Да и я чувствовала себя неловко — со стороны выглядело, будто мы пришли требовать долг за спасение. Но феи, а их было около сорока, расселись на ветках и затянули нежную, ласковую мелодию. Она напоминала чем-то плач скрипки и фортепиано, хотя вряд ли инструментами можно было ее повторить.

Бесспорно, это звучало красиво, но не настолько, чтобы тронуть сердце. Я вежливо заулыбалась, все еще чувствуя себя не в своей тарелке.

— Потанцуем?

— Что? — нет, ну это совсем уже было за гранью абсурда.

Я глупо уставилась на колдуна.

— Это не так сложно, — улыбнулся он и притянул меня к себе, наверное, пользуясь моей растерянностью.

Затем мы начали раскачиваться с ним, как старшеклассники на выпускном вечере. Я положила руки на его плечи, а он свои — на мою талию. Это было так странно и нелепо, что, честно, появились сомнения, а не явилось ли сумасшествие ко мне раньше времени. Или, может, все происходящее — сон?

Хотя что может быть безумнее попадания в сказку.

— Есть легенда, — сказал Румпель, — если двое влюбленных станцуют под пение фей, то объединят свои судьбы.

— Хорошо, что мы не влюбленные.

— Верно.

— А с той королевой ты танцевал? — спросила я.

— Нет, — он покачал головой, а потом после короткого молчания добавил, — она знала мое настоящее имя. И воспользовалась им. Было бы ужасно, если бы наши судьбы оказались еще и связаны.

— Но сейчас она ведь его по-прежнему знает. Значит, может рассказать кому-то другому?

— Может.

Я промолчала. Конечно, Люцифер говорил о том, что Румпельштильцхен не может навредить тем, кто знает его имя, однако… На его месте я бы сделала все, чтобы лишить королеву этого знания, потому что за подобную уязвимость придется дорого заплатить рано или поздно.

— Эти феи могли бы брать деньги за пение, — я решила сменить тему. — И хорошо зарабатывать на наивных влюбленных. Если легенда популярна, можно и без рекламы обойтись.

— И все же ты родом из интересного мира.

— И не говори.

Наконец феи выдохлись и разлетелись. Моя феечка махнула на прощание и тоже скрылась в листве. А я потянулась, расправляя плечи, и с озорством взглянула на воду:

— Ты ведь наколдуешь еще одно платье?

— Почему спрашиваешь?

Я, оставив его без ответа, с разбегу нырнула в реку. Вода — холодная-холодная, осеннее солнце уже ее не прогревало. Но это того стоило. В груди взорвался огненный шар, стремясь быстрее согреть тело. Я вынырнула и засмеялась, а потом кинулась к берегу, потому что от холода начало сводить мышцы.

Румпельштильцхен смотрел на меня с гаммой разных эмоций: удивление, растерянность и даже восхищение.

— Давай скорее свою магию. — потребовала я.

Он не заставил себя долго ждать, и платье вмиг стало сухим и теплым, даже волосы высохли.

— Спасибо!

— И все же безумие — ваша общая с сестрой черта.

— Думаешь?

— Конечно, одна ради бального платья готова все что угодно сделать, вторая в ледяную воду бросается. И не скажешь, что неродные.

Золушка последний человек в мире — нет, в двух мира — с которым я могла бы почувствовать родственную связь. Но, может, мы и правда были похожи.

— Хотя ты мне нравишься гораздо больше, — усмехнулся Румпельштильцхен.

— Да-да, как же…

Мы продолжили бродить по побережью, любуясь разноцветными листьями, которые срывались в воду и, как кораблики, плыли по течению. Солнце потихоньку стремилось к горизонту.

— Каково это, владеть таким могуществом? — спросила я.

— Иногда весьма утомительно, но почти всегда — приятно. Сила и магия делают меня свободным.

— И очень опасным.

— Зато меньше надоедливых и трусливых знакомых, это преимущество.

Я остановилась, чтобы полюбоваться закатом — удивительно, но сегодня утром даже не предполагала, что буду встречать его рядом с Румпельштильцхеным. И что мне это понравится.

Не знаю, почему пропал прежний страх перед колдуном и куда делась робость. Словно раньше я держала в руках ракушку, думая, что в ней сидит злобный краб, а в итоге внутри оказалась жемчужина.

Да и, чего уж тут, Румпельштильцхен был умопомрачительно красив. Его присутствие волновало на каком-то глубинном уровне. Казалось, очаровываться им так же естественно, как дышать.

Словно услышав эти мысли, он подошел сзади и положил руки на мои плечи, не позволяя развернуться. Его шепот, нежный и теплый, защекотал ухо.

— Ты отличаешься от всех людей, которых я когда-либо встречал. Откуда же ты пришла?

— Не терпится узнать мой секрет, да?

Он соблазнял меня, проводя пальцами вдоль предплечий, и прекрасно понимал, что его голос, привлекательный, как запретное яблоко, способен забраться в голову и искусить мысли. Румпельштильцхену хотелось знать ответы, и до тех пор, пока мне удавалось скрывать хоть что-то, я была ему интересна.

— Не терпится, — согласился колдун.

Я