Свадебное пари - Джейн Фэйзер

Серену вдруг обуял приступ неодолимого смеха. Едва сдерживаясь, она положила руку на рукав Себастьяна и, с деланым достоинством выдавив «спасибо, сэр», позволила ему проводить ее к экипажу.

— О, бедное дитя, — хихикнула она. — Возможно, тебе следует усадить его и поделиться жизненным опытом.

— Какой вздор! — провозгласил Себастьян. — Готов поклясться, что это он мог бы кое-чему меня научить. Увидимся завтра в одиннадцать.

Он закрыл дверцу экипажа и дождался, пока скрипящий кеб исчезнет из вида. Порыв холодного ветра ударил в лицо, и Себастьян, вернувшись в дом, сразу направился в гостиную, где ждала бутылка кларета. В тот же момент открылась входная дверь и послышался жизнерадостный голос Перегрина:

— Привет, все дома?

— Я тут, — откликнулся Себастьян.

Перри вошел, быстро огляделся, заметил два бокала, тарелки и остатки пиршества.

— Гость? — осведомился он.

— Что-то вроде.

Перегрин пристально присмотрелся к брату.

— Звучит интригующе.

Подняв полупустую бутылку, он тихо присвистнул.

— Гость, достойный Нюи-Сен-Жорж, не меньше! Интересно, кто это мог быть?

Себастьян предпочел проигнорировать и вопрос, и многозначительный взгляд брата, и показал бокалом на бутылку в руках Перри:

— Прекрасное бордо. Интересно, как оно попало в наш погреб? Не помню, чтобы мы его покупали.

Перегрин поставил бутылку.

— Джаспер прислал нам целый ящик из погребов Блэкуотера. Разве не помнишь? Он сказал, что вину пора быть выпитым, потому что не собирается оставлять его в поместье на радость нашим алчным дядюшкам.

— О да, теперь припоминаю, — кивнул Себастьян. — Так где ты был?

— Почему у меня создалось впечатление, что ты стараешься отвлечь меня от всего, что случилось сегодня днем? — протянул Перегрин, поднимая пустой бокал Серены и поднося к свету. — По крайней мере поклянись, что пивший из этого бокала абсолютно здоров. Я намереваюсь его позаимствовать.

— Ты в полной безопасности, — беззаботно отмахнулся Себастьян.

— А вот я весьма приятно провел день. — Перегрин наполнил бокал Серены и уселся перед огнем. — Надеюсь, и ты тоже.

Он отпил вина и вопросительно вскинул брови.

Себастьян сдался.

— Видишь ли, здесь была Серена.

— Вот как? — Лицо Перри стало серьезным. — По твоему приглашению?

— А как же еще?

Себастьян подался вперед, чтобы наполнить бокал.

— Нужно было окончательно выяснить отношения. Слишком много всего накопилось, Перри, чтобы просто не обращать внимания.

Перегрин медленно наклонил голову. Ему было не по себе, и он не мог объяснить, почему именно. Здравый смысл буквально вопил, что Себастьяну просто опасно вновь связываться с леди Сереной Кармайкл. Но как сказать это, не оскорбив брата?

— И ты выяснил?

— Можно сказать, что так, — пробормотал брат, не отрывая глаз от огня. — Она кое-что мне объяснила, но я не убежден, что это вся правда и ничего, кроме правды.

— Мудро ли это, возвращаться к прошлому, Себ? — напрямик спросил Перри. — Она так жестоко тебя ранила. Как можно быть уверенным, что больше это не повторится?

— Никак, — честно ответил брат. — Но весь ужас в том, что я так и не разлюбил ее, Перри.

— А леди Серена? Она тебя разлюбила?

— Не думаю, — покачал головой Себастьян.

— Но ты не уверен.

— Нет, черт возьми. Почему ты допытываешься, Перри?

Перегрин смущенно пожал плечами.

— Я не хотел совать нос в твои дела. Но мне очень важно… что ты чувствуешь… что с тобой происходит.

У Себастьяна не было готового ответа. Он представлял, что испытывает Перри, потому что они знали друг о друге все. Даже самые потаенные мысли, которые делили на двоих. Делили скорби и радости. Конечно, Перри нужно все рассказать. Но как?

Выждав паузу, Себастьян пробормотал:

— Мне нужно время, Перри. И Серене тоже. Хотя бы для того, чтобы посмотреть, к чему все это приведет. У нее слишком тяжелая жизнь, чтобы не сказать больше, — мрачно улыбнулся он. — У меня тоже непростая — из-за завещания дядюшки Бредли. Давай пока не будем это обсуждать. Я сам не все понимаю. Так что пока не о чем говорить.

— Согласен.

Брат поднял бокал, и они оба выпили.

— Может, нам следует усерднее искать себе невест? — предложил он. — И почаще навещать болящего родственника, чьим наследником тебе предстоит стать?

— Здравая мысль, Перри. Мы навестим его в ближайшее время.

Перегрин согласно кивнул и, сочтя тему закрытой, поднялся.

— Ты обедаешь дома?

— Меня пригласили Сефтон, Карлтон и Рипли на ужин и партию в карты. Хочешь присоединиться?

Перри покачал головой и направился к двери.

— Не получится. У меня свидание.

— Кто-то интересный?

— Вряд ли тебе понравится, — засмеялся Перри и стал подниматься наверх, чтобы переодеться к вечеру.

Себастьян последовал за ним. Перри что-то скрывал. Вернее, не был до конца откровенен. Перегрин считал, что имеет право знать, что происходит в жизни Себастьяна, но и тот остро чувствовал, что у Перри есть свои тайны. Может, это как-то связано с поисками невесты, достойной наследства?

Перри, разумеется, все скажет, когда будет готов, но и Себ считал, что при необходимости настоит на откровенной беседе. Правда, сейчас у него было достаточно своих проблем, чтобы лезть в дела Перри. Хотя брату не стоит рассчитывать, что это будет продолжаться слишком долго. Себастьян все узнает.

Он невольно улыбнулся, и уже успел добраться до середины лестницы, когда в дверь постучали. Себастьян нахмурился. Слишком рано для гостей, слишком поздно для визитеров, бродячие торговцы подошли бы к черному ходу.

Он остановился. Барт выбежал из кухни и отпер дверь. Чей-то голос хрипло произнес:

— Письмо для господина Себастьяна Салливана.

Барт пробормотал нечто неразборчивое, запер двери и снова вернулся в переднюю, оставил послание на столике у двери и бегом вернулся к своему ужину.

Себастьян снова спустился в переднюю и взял письмо. Почерк был неразборчивым, но определенно женским, слишком затейливым на его вкус. Он и сам любил украшать буквы завитушками, когда пребывал в хорошем настроении, но это уже не письмо, а целый сад вьющихся растений. К тому же бумага надушена.

Он осторожно сломал печать и развернул листок:

«Мистер и миссис Уильям Саттон надеются на присутствие уважаемого Себастьяна Салливана на обеде в среду, 31 октября, в 20 часов, в их доме на Брутон-стрит».