Магистр из зазеркалья - Тайра Ли

«Тереза! Скоро вернусь, завтрак, обед и ужин — на столе, ты и сама видишь. Никуда не уходи и, пожалуйста, не выпускай на улицу Няша. Дар.

П.с. Купол держит температуру, снимешь — остынет.

П.п.с. Никому не открывай. Дар…»

Дополнительно пояснение про уборку, посуду и бытовые мелочи.

Я хмыкнула и смяла записку. Обвела взглядом стол еще раз: да тут еды на большое семейство, мне одной много.

Куда мне идти? И смысл куда-то бежать? Никого и ничего не знаю.

Займемся делами насущными.

Я уселась за стол и подняла первую крышку. Няш тут же заинтересованно навис над тарелкой поверх моего плеча, и ме-едленно потянулся к её содержимому, кося глазом в мою сторону.

— Фу! Подожди. Они что, не кормили тебя? У-у, изверги! Оставили детку голодной, — проворчала я, оценив страдальческое выражение морды.

Разделила огромную порцию каши с мясом напополам и поставила вторую тарелку на край — Няш слизнул в мгновение ока свою «пайку» и тут же плотоядно облизнулся на мою.

— Э-э, нет, дружок. Это — моё! — тут же возмутилась и придвинула к себе свою порцию, — Ты свое съел!

В гордом одиночестве я просидела в четырех стенах еще несколько дней.

Дарислава я видела только рано утром. Один раз и задолго до рассвета, когда он второпях расплачивался с курьером, доставившим короб с едой.

Прислуги и правда не было — всё делали артефакты. Магический «умный» дом.

Я медленно сходила с ума от безделья.

По утрам меня встречал накрытый стол и очередная записка, в которой Дар рассыпался в искренних извинениях и обещал что: «Вот-вот, как закончит дела он вернется и поможет освоиться».

Отчасти я его понимала: во время нашей вынужденной робинзонады вечерами, когда мы беседовали, Дарий… тьфу. Дарислав, раскрывался. Вечно настороженное серьезное лицо становилось расслабленным и черты обретали мягкость.

Он крайне мало и скупо делился воспоминаниями о своем детстве, когда я рассказывала про свои проделки. Немного о брате — только я не ожидала, что познакомимся именно так с Трэйвором.

Глава 33. Тереза

Я узнала, что Дар «заведует» целой академией — он ректор, — существующей на императорский грант, выданный «авансом», и то, как пройдет первый выпуск адептов, именно в этом году, — зависит дальнейшее существование академии.

Его внезапное перемещение и отсутствие наверняка сказалось на работе самой академии, и уж точно накопилась масса дел, так что я Дара не винила и старалась не обижаться.

Воспоминания о том времени, когда я сбегала на свои «леваки» и «бросала» магистра в доме одного, еще были слишком свежи. Помочь ничем не могла, а кушать и платить по счетам — надо.

Вздохнула и успокоила себя: по крайней мере есть крыша над головой, еда, и теплая постель.

Для «выгула» Няша Дар, видимо ночью, организовал подобие вольера в огромном, с пол-футбольного поля, саду, ограниченного силовым полем. Которое довольно чувствительно отбрасывало Няша всякий раз, когда тот пытался перепрыгнуть через ограду.

Отданный на растерзание участок сада представлял жалкое зрелище: Няш, привыкший к свободе, носился кругами и переломал большую часть кустов. Со скуки, видимо, он стал развлекаться тем, что с разбегу подпрыгивал и в воздухе изворачивался, отталкиваясь лапами о невидимую стену, и рикошетом от нее отлетал в противоположную сторону. Набесившись он залезал на дерево и, свесив лапы по обе стороны ветки, дремал.

Внимание соседей мы не привлекали — я проверяла. Пыталась поздороваться — хотелось хоть с кем то поговорить. Но… меня не видели и не слышали. Я даже голышом загорала (но халатик держала поблизости) — ноль внимания!

Прекрасная погода позволяла со всеми удобствами устроиться на улице в уютной беседке, увитой цветущими лианами.

Единственным утешением и спасением от скуки стал ворох книг, найденных мною под дверью в спальню на второе утро пребывания в доме Дарислава.

Вся эта стопка, туго перевязанная бечевкой, оказалась под ногами, когда я проснулась посреди ночи и пошла за водой. Я едва не убилась, споткнувшись.

Те чары, которые Дар «кинул» на меня еще на водопаде, работали через раз. Я понимала речь, а читать было сложно. Дело даже не в терминах и определениях. Иногда текст, слова или буквы «плыли» и превращались в кракозябры.

Мне было скучно.

Я сидела.

Стояла. Вспомнила йогу.

Ходила у окна.

Опять сидела, на подоконнике.

Даже петь начала а капелла. Плюс — никто не стучит по батарее.

Когда появился «вольер» — выходила на улицу.

Чувствовала себя как в клетке.

Даже поговорить, кроме Няша, не с кем.

Противное чувство, если честно.

Наглый братец Дарислава тоже не появлялся. То ли они братья окончательно разругались, то ли Дар ему что то внушил — не знаю и знать не хотела — мне хватило первого знакомства.

Так что я с ним не общалась. До тех пор, пока в один прекрасный день не заявился в дом сам.

На четвертый или пятый день, утром, я в очередной раз поделила свой завтрак с «ребенком», и зажала вторую часть порции, привычно отмахнувшись:

— Хватит жрать. Ты и так уже вымахал, скоро в дверь не пролезешь. — он заметно подрос, стал крепче и в холке доставал уже мне до плеча. Голос тоже менялся, стал грубее.

Няш обиженно басовито «мявкнул», плюхнулся на задницу, вытянулся и та-ак жалобно следил за каждой ложкой, отправляемой мною в рот… Кто, скажите, научил это животное делать вид, что оно захлебывается голодной слюной?!

Я не выдержала:

— На, голодающий. — подпихнула к нему тарелку.

Вдалеке хлопнула входная дверь и послышался шум приближающихся шагов, сопровождаемый шорохом.

Я трезво рассудила, что вернулся кто-то «из своих»: либо Дар-Дарислав, либо его хамоватый брат, что мало вероятно. Прислуги