Тренер Култи - Мариана Запата

Но потом я вспомнила, что передо мной совершенно другой человек. Не знаю почему, но это неоспоримо. Люди меняются; я понимала это, а потому не собиралась ломать голову над тем, что случилось. Уж какого Райнера Култи дали, с тем и буду иметь дело. То же самое со сладким: когда очень его хотелось, можно было что-нибудь съесть, успокоиться и жить дальше.

Прошла еще минута, а он так и не ответил. Ладно, хочет гляделок – будут ему гляделки. И ничего, что в горле першило, лицо постепенно начинало гореть, а в голову лезли мысли, что утром стоило бы накраситься.

Я моргнула.

Он моргнул.

Так, ладно, две попытки – обе провальные. Во имя мира можно попытаться еще разок, правда? Поэтому я очень осторожным, ровным тоном добавила:

– Я очень долгое время была твоей фанаткой. Помнишь, как двадцать лет назад ты забил победный гол в полуфинале Кубка мира? Тот матч изменил мою жизнь. Сколько себя помню, я уважала тебя как спортсмена. Понимаю, для тебя я никто, но я здесь и до конца сезона никуда не денусь. Если в тебе осталась хоть капелька того человека, которым я восхищалась, я была бы рада, если бы мы просто… пережили сезон, не поубивав друг друга.

Так. Я сказала больше, чем планировала изначально. Уж не знаю, испугали его мои слова или насторожили, но плевать, потому что все это – чистая правда. На лжи невозможно построить ни дружбу, ни… другие прочные отношения. А то, что я не сказала про влюбленность, – а зачем? Это лишняя информация, и в этом разговоре она ни к месту. Как и в любом другом.

Прошла минута, и ничего. Тишина.

Ну, я не собиралась умолять о нормальном отношении. Просто хотела, чтобы он вел себя по-человечески, а не как мудак, который загораживает мне дорогу во время тренировки, потому что его что-то бесит. Хочет ко мне придираться? Переживу.

Култи молчал.

Ну, я пыталась.

«Вселенная, ты свидетель: я пыталась». На хрен.

* * *

– Охренеть! – завопила Харлоу в двух шагах от меня, а потом подскочила и ухватила за щеки, празднуя гол, который я забила в самый последний момент. – Ты их размазала, Сэлли!

В руках самой хардкорной защитницы всего Юго-Запада лицо немного болело, но я все равно умудрилась косо улыбнуться.

– Это все ты постаралась.

– О да, еще как постаралась! Не можем же мы проиграть соплякам, – фыркнула эта засранка. Харлоу стукнуло тридцать три, и в свое время в университете она играла всего два года, потому что рано попала в Европейскую женскую лигу. Там она и превратилась в безумное чудовище, которое мы знали сейчас.

Ущипнув меня за щеки, она с воплем кинулась к Дженни и поздравила с отличной вратарской работой звонким шлепком по заднице.

Мы выиграли со счетом семь – один, из которых два гола я забила в первом тайме, а еще один – на последней минуте второго. Могли ли мы сыграть еще лучше? Да. Могла ли я лично? Конечно. Но что сделано, то сделано, а подумать над игрой можно будет позже в постели. Сейчас хотелось одного: пойти домой и приложить лед к лодыжке.

Когда я, рассеянно глядя по сторонам, шла обратно к микроавтобусам, телефон вдруг зазвонил.

– Привет, папуль, – сразу же ответила я.

На том конце раздалось странное пыхтение.

– Папа?

– Сэл, – прохрипел он.

– Да. Ты в порядке? – неуверенно спросила я.

– Сэл, – снова прохрипел он. – Ты не поверишь, что пришло по почте.

Он задыхался? Не понимаю.

– Что?.. – медленно спросила я, ожидая худшего.

Да, он точно задыхался.

– Не знаю, что ты сделала, но… – Так, он что, плакал? – Я пришел с работы и нашел на крыльце две посылки…

– Так…

– В одной лежала записка. «Приношу свои глубочайшие извинения за то, каким я был мудаком». И там была футболка! Из ограниченной серии, на размер больше, но ME VALE![21] – завопил он. – Она еще и подписана, Сэл. Сэл! Он ее подписал!

Я остановилась.

– Ав другой посылке был плакат с Култи, когда он играл в «Берлине»! – продолжил папа.

При виде такой радости в ответ на неожиданный подарок у меня в горле встал ком. С того инцидента прошло уже несколько дней, и я думала, что Култи давно забыл о том, как по-уродски вел себя. Он мог бы сделать из этого представление, но никому ничего не сказал, и…

Я сглотнула, и у меня защипало в носу.

– Это классно, – сказала я, так и не двинувшись с места.

– Si, verdad?[22] Я так рад! Потом покажу Мануэлю, он обзавидуется… – Он добавил еще что-то, но я не расслышала. – Передашь ему спасибо и скажешь, что я не обижаюсь, Сэл? На посылке нет обратного адреса.

– Хорошо.

– О-о-о! Отлично! Пойду дальше любоваться, но с телефоном в руках не могу. Перезвони потом!

– Ладно.

Мы быстро попрощались, и я так и осталась стоять с зудом в носу и радостью, застрявшей в горле. Быстро облизнув губы, я решила, что достаточно взрослая, – и, развернувшись, пошла в обратную сторону.

Разумеется, я могла подождать – вдруг бы он снова сел со мной в автобусе? – но рисковать не хотелось.

Заметив его, я вытерла нос плечом и подошла ближе. Култи рылся в сумке, придерживая ее коленом, и в этот раз, видимо, краем глаза заметил мое приближение, потому что поднял голову.

Я остановилась перед ним, облизнула губы и глубоко вздохнула, сжимая в руках спортивную сумку. Култи был настолько высоким, что мне пришлось задрать голову, заглядывая ему в глаза. Он спокойно, сосредоточенно смотрел на меня; надеюсь, не потому, что ожидал худшего.

– Спасибо, что извинился перед папой, – сказала я куда тише и мягче обычного. Смутилась из-за того, что наговорила ему перед игрой? Скорее всего. Но посылку, которая так обрадовала отца, он отправил еще до того, как я подошла с предложением мира. – Ты не представляешь, что это для меня значит. Так что… спасибо. Папа будет счастлив весь месяц, и я очень тебе благодарна. – Я сглотнула. – Он просил передать, что мы оба не держим на тебя зла.

Считала ли я Култи идеальным? Точно нет. Хорошим человеком? Спорно, но благодаря его поступку можно забыть, каким козлом он был по отношению ко мне. Кто знает, возможно, у него имелись на то причины, или он просто был мудаком. Неважно.

Не успев толком подумать, что делаю, я протянула ему руку.

Тишина, воцарившаяся в метре