Невинная для Севера - Дина Данич

Взять и трахать до утра, слушая ее довольные стоны.

— Не прячься, — добавляю в голоса жесткости, и Алина покорно убирает руки. Вижу, что нервничает. Губы подрагивают. Целую их снова, стараясь быть аккуратным.

Вся одежда кажется лишней и неуместной. А ведь обычно она мне совершенно не мешает, чтобы трахнуть понравившуюся девушку. Впрочем они обычно и не зажимаются, а наоборот делают все, лишь бы угодить.

Сегодня же роли меняются.

Она вся такая нежная и хрупкая. Точеная. Ладная.

— Что-то не так? — робко спрашивает Алина, когда я зависаю, разглядывая ее.

— Все охеренно, — с трудом собираю мысли в башке. — Ты красивая.

Пиздец комплимент, конечно. Но кажется ей заходит. Алина чуть расслабляется. Расталкиваю ее стройные ноги, укладываясь поудобнее. Пытаюсь вспомнить все, что когда-то знал про девственниц. Кажется, что нужно быть осторожным и подготовить ее получше.

Алина возбуждена, но вместе с тем еще и очень зажата. Первое же прикосновение к ее лобку, и она вздрагивает. Смотрит на меня так, будто я ее сейчас съем.

Хотя… Отчасти она и права.

— Расслабься. Я не обижу, — повторяю.

Она робко кивает. Хочется наплевать на все осторожности, но одновременно с этим хочется, чтобы ей было в кайф. Хочу, чтобы она испытала удовольствие. И ради этого я готов постараться.

Впервые за сколько?

Призраки прошлого заталкиваю подальше. Нечего им тут делать.

Алина влажная. Медленно, но верно, ее организм сдается под ласками. Взгляд плывет, и я с удивлением понимаю, что лаской можно добиться куда большего эффекта.

Она так чутко реагирует на каждое прикосновение. Так искренне и откровенно, что мозги утекают куда-то в трусы.

Член болезненно ноет, но я понимаю, что учитывая мои размеры, ей будет непросто в первый раз. А еще что мне будет мало одного раза.

Не знаю, чем это обернется, но я не хочу отпускать бедовую девочку.

Моя она будет. Точнее, уже. Моя.

Избавившись от белья, я наконец прикаюсь губами к ее груди. Мягкой, нежной коже.

Острые соски — отдельный вид кайфа.

Алина стонет, когда прикусываю один, затем второй. Она всё больше расслабляется и забывает про стеснение.

И я ловлю себя на мысли, что она очень чувственная и страстная. Просто это сокровище надо еще раскрыть. Обучить.

Еще сегодня утром у меня не было долгоиграющих планов, но сейчас я ясно понимаю — не отпущу. По крайней мере, в ближайшее время.

Она нужна мне. Точка.

Стоит нажать чуть сильнее на нижнее губы, и Алина вскрикивает. В ее глазах — возбуждение, но еще там и страх.

Снова целую, жадно пью ее дыхание, не давая ни единой возможности очнуться от марева желания и похоти, что захлестывает нас с головой.

В этот отдельно взятый момент весь мир может пойти на хер — мы слишком заняты происходящим.

Алина слишком узкая, и нам явно будет сложно. Но терпеть реально становится сложно.

— Ты не разденешься?

Я даже не сразу улавливаю смысл ее вопроса. Только тут доходит, что увлекшись ею, я сам как-то позабыл раздеться. И в целом это не проблема — достать член из брюк. Но то, как она смотрит, как проводит пальчиками по моему плечу, вынуждает сделать паузу и потратить лишние мгновения на то, чтобы остаться без одежды.

В комнате горит приглушенный свет и мало что можно разобрать, но Алина шокировано смотрит на мой член, испуганно пытается отползти. Я вовремя ловлю ее и гашу любые попытки возразить или передумать.

Нет уж. Я дорвался до тебя, детка. И теперь без вариантов.

Оттягивать неизбежное можно долго, но итог-то один — к боли не подготовишься, ее не избежать.

Резкий рывок — Алина крупно вздрагивает. В ее глазах шок и слезы. Из последних сил торможу себя, напоминая, что нужно быть аккуратным.

— Это… Так…

— Тш, потерпи. Расслабься, давай, вот так, девочка, — шепчу, покрывая ее лицо поцелуями. Слизываю соленые слезы, стараясь отвлечь. Ласкаю между ног, безошибочно находя клитор.

Алина слишком зажата, и требуется время, чтобы она снова смогла дышать не рвано, а полной грудью.

Ласкаю ее губы, целуя опять и опять. Отвлекаю. И едва ее мышцы расслабляются, медленно выхожу.

Она такая тугая и узкая, что у меня в глазах темнеет. До одури хочется врезаться в ее горячее нутро, трахать так, как я привык.

Но я терплю. Двигаюсь медленно и предельно осторожно.

Сегодняшний вечер что-то изменил во мне. Я еще не осознаю в полной мере, как и что. Но чувствую — механизм заработал иначе. Это вызывает настороженность, но в пылу возбуждения сложно анализировать.

Я так увлекаюсь приходящим, что запоздало соображаю, что слышу:

— Сере… жа…

Мое имя на ее губах бьет наотмашь.

Я ведь забыл как это. Похоронил. Но Алина четко попадает в десяточку. Укладывает меня на лопатки, сама того не зная.

— Повтори, — хрипло прошу. Дурак, поддаюсь момент. И кайфую, когда Алина послушно выполняет просьбу и снова зовет меня по имени.

Я словно зверь, которого погладили по загривку. И это пиздец пугает.

Осознание такой вот власти срывает последние тормоза, и я двигаюсь резче, чем стоило бы. Алина вскрикивает, вцепляется мне в плечи, и совершенно неожиданно кончает, а следом за ней и я.

— Охереть, — беззвучно вдыхаю, переживая, пока отголоски оргазма стихнут.

Медленно отстраняюсь, хотя покидать горячее тело нет никакого желания. Да и член все еще стоит.

Откатываюсь в сторону, тяжело дыша и глядя в потолок. Думаю о том, что надо бы как-то поумерить пыл — прямо сейчас вряд ли Алина сможет продолжать. Да и кровь надо бы смыть, как вдруг слышу:

— Я… Я отработала долг?

28 Алина

Повисает тяжелое молчание, а я тут же жалею о том, что ляпнула. Испугалась, дурочка, что он скажет это первый. Лучше уж я сама…

Помню же, что Север говорил. Понимаю, вряд ли он вдруг ко мне воспылал чувствами. и не хочу выглядеть жалкой, не хочу, чтобы он говорил, что все это между нами так, просто поставить ту самую галочку.

Я вообще не понимаю, как все это вышло. Мне, конечно, было хорошо — я забылась. Растворилась в моменте. Но он закочнился, и пришло отрезвление.

Север молчит, а я запоздало вспоминаю, как назвала его по имени.

Сережа…