Пес Ее Высочества - Мария Камардина

— Принцесса была в беде, но уже почти не в беде, — не стал томить вампир, и Хелен тут же проснулась окончательно.

Теобальду удалось перехватить её в дверях, пока не выскочила как была — босиком и пледе. От его рассказа у Хелен зашатались последние зубы.

— Она в порядке! — глаза Теобальда переливались красным, но бросаться он не собирался. Да и в любом случае, с ней бы он не совладал. — Скажи мне, Хелен, что такое Беттина? Её кровь пахнет необычно.

А вот этого она не ожидала. Грудь ведьмы защемило от волнения, всё шло не по планы, слишком быстро.

— Жди здесь. Я проверю и вернусь с Эриком.

— Она так на свою кровь смотрела… И даже не пискнула, не стала звать охрану, — настаивал вампир.

Хелен молча указала ему в тёмный угол возле кровати и всё же выскочила за дверь.

Дежурные на этаже не спали, честно несли вахту, Хелен промчалась мимо них не отвечая на вопросы. Ворвалась к Беттине.

Принцесса тихо сидела на кровати и рассматривала свои пальцы. В красноватом свете камина всё казалось хуже, чем было на самом деле.

— Деточка, дай посмотрю, — ведьма присела рядом, поплевала на краешек пледа и начала оттирать щёку принцессы. Порез был не глубокий и уже стягивался.

— Ты замечала, какой благородный цвет у крови? — совершенно спокойно спросила Беттина.

— Ага, как не замечать, — покладисто отозвалась ведьма, глядя, как порез затягивается и бледнеет. — Уже всё, дорогая.

Хелен подошла к плошке для умывания, взяла ткань, смочила и живо оттёрла тонкие белые пальчики.

— Я порезалась как-то во сне? — недоумённо спросила Беттина. — Знаешь, так сонно, как давно не было. Я посплю?

— Ложись, деточка, ложись, — Хелен вздохнула, тщательно заперла окно,и подоткнула принцессе одеяло. Та заснула, едва коснувшись подушки.

За дверью ждали всё те же дежурные, всё с теми же недоумёнными рожами.

— Где Эрик? — с ледяным спокойствием спросила Хелен.

— Пить изволит, — здоровяки смотрели на ведьму сверху вниз, но она по глазам видела — напряглись, пояснили: — С мэром, нельзя было отказаться. Всё спокойно.

— А Бьорн?

— Его смена с первым петухом, остался спать в конюшне.

Незадача, но глядишь среди ночи не полезут на вооружённых людей. Можно подождать немного, не поднимать всех по тревоге. Но придётся остаться с принцессой, мало ли что.

— Не отходите от двери! — ведьма ткнула в них пальцем. — Услышите хоть писк комариный из комнаты — входите.

— До весны ждать что ли? Комары ещё не летают, — почесал репу рыцарь.

Хелен грозно глянула, дождалась кивка и поспешила к себе за вещами.

Вместе с вещами она пронесла и летучую мышь.

Теобальд снова обернулся уже у постели мирно спавшей Беттины.

— Надо же, ни следа, — удивлённо протянул он, рассматривая принцессу. Хотел добавить что-то ещё, но вдруг насторожился. Хелен не понравилось выражение его лица.

— Открой-ка окно, что-то происходит. Нехорошее.

Она не стала спорить, и мышь вылетела в ночь.

* * *

— … И вот вваливается эта дурища ко мне в кабинет, в приёмный день да с толпой родни, и при всех начинает на меня орать, мол, сволочь такая, напился как свинья, похитил девочку, опорочил, а жениться не хочет. А девочка, я тебе скажу, прям тростиночка, такую не то что лапать, смотреть на неё боязно, но вслед за мамашей кивает и поддакивает, мол, да-да, опорочил, да-да, жениться. И тут я понимаю, что неспроста та бочка накануне на кухне появилась!

Эрик хмыкнул, кивнул и аккуратно пригубил то, что местные с гордостью называли сливочным пивом. Напиток медового цвета и шапка пены над большой стеклянной кружкой поблёскивали в свете огромной люстры, похожей на утыканное свечами колесо великаньей повозки, но имбирно-карамельный вкус раз за разом возвращал его в печальную безалкогольную реальность.

Разочарование немного компенсировалось солёными крендельками и байками радушного хозяина. В похожей ситуации Эрику доводилось оказываться и самому, хотя иметь дело с девицами он зарёкся давным-давно. Но на что только не идут заботливые мамаши, желающие выдать кровиночку за уважаемого человека!

За окном мелькнула тень. Эрик резко повернул голову, жалея, что не обладает слухом оборотня, и ещё больше — что не остался на постоялом дворе с отрядом. Но отказаться от посиделок означало нанести Яджи обиду, а ссориться с великанами в его планы на вечер не входило. Пришлось идти в гости, добросовестно любоваться коллекцией книг, принимать в подарок лоскутного трёхголового дракона и пачку открыток — одна с автографом! — а потом два часа притворяться, что местные напитки ему нравятся.

Мебель в личных покоях великана на людей рассчитана не была. Разницу в росте компенсировали тем, что хозяин уселся на пол, а на столе высотой с небольшой сарай поставили ещё один столик и стул. Скатерть в цветочек и стоящая рядом кружка размером с бочонок слегка действовали Эрику на нервы — как будто он был не гостем, а главным блюдом. Хорошо ещё, что пригласили его не на полноценный ужин, сидеть рядом с гигантскими тарелками, наблюдая, как великан жрёт, было бы совсем неуютно.

Подниматься предлагалось по подкатной лестнице — такую Эрик раньше видел в герцогской библиотеке. Кстати, под книги Яджи там отводилась целая полка. Не то чтобы герцогу нравились его байки — скорее, он ценил возможность время от времени напоминать окружающим, в основном Эрику, чего может добиться человек, плотно решивший изменить свою жизнь к лучшему.

Надо будет открытку с автографом подарить ему. А лучше отправить прямо отсюда с почтовым драконом, да вместе с письмом о гноме и дурацкой засаде.

— Ну а ты чего?

Черноволосая голова великана по имени Гор скривилась и демонстративно зевнула. Рыжий Яжди зловеще ухмыльнулся — на лице размером с большой чайный поднос это смотрелось особенно эффектно.

— Ну, что я… Говорю, так мол и так, сам не помню, но королевские законы чту, раз дама настаивает, значит, было. Только сперва предлагаю, так сказать, совместить место преступления с орудием, и если не лопнет — то вот прям не сходя с места женюсь! А сам встаю и начинаю ремень на штанах расстёгивать…

Брызги «пива» разлетелись веером, Эрик поперхнулся и сложился пополам, пытаясь откашляться сквозь хохот. Великан, желая помочь, хлопнул его по спине ладонью, едва не уронив со стула. Смеяться тут же