Серебряная заря - Кейт Хьюит

Анна замерла с чайником в руке.

— Перспективным? — спросила она, и Эллери грустно улыбнулась:

— Нет.

— Жалко. — Анна налила чай и принесла его в гостиную, примыкающую к кухне. — Меня волнует то, что ты живешь совершенно одна. — Она грустно улыбнулась. — Я знаю, что ты хочешь сохранить этот дом, Эллери, но…

— Все в порядке, — улыбнулась ей в ответ Эллери и отпила чай. — Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты разрешаешь мне оставаться в доме. Я же понимаю, что, если бы ты его продала, ты могла бы устроиться гораздо комфортнее…

Анна замахала руками:

— Эллери, у меня все прекрасно! И разве я могу продать единственный дом, который ты помнишь? Это твое наследство. Я не могу продать то, что не принадлежит мне.

Эллери кивнула, сжимая кружку в руках.

— Спасибо… Мне необходимо пожить там какое-то время. Мне нужно кое о чем подумать. И… надо было уехать, чтобы выработать план на будущее.

— Удалось? — спокойно спросила Анна.

— Да. — Эллери кивнула и поставила кружку. — Да, удалось. Это было нелегко, но я сделала это. И хотела бы обсудить с тобой некоторые идеи.

Анна улыбнулась:

— Горю нетерпением услышать.

Когда такси свернуло на вычищенную дорогу, ведущую к Мэддок-Манору, Эллери в шоке беззвучно разинула рот. Все лужайки были оккупированы съемочными группами с их сложным снаряжением, а на гравийной дорожке перед домом были припаркованы лимузин и трейлер.

— Что-то происходит, голубушка? — спросил водитель, подвозя ее.

Эллери достала несколько фунтов из кошелька.

— Похоже на то, — сказала она и вышла из машины.

Когда такси исчезло из вида, Эллери увидела, как из-за угла дома вышла Амелия, закутанная в искусственные меха и с мобильным телефоном у уха. Увидев Эллери, она выключила телефон и сложила губы в фальшивую улыбку:

— Дорогая! А мы все думали, когда же вы вернетесь?

— Я была в Корнуолле, навещала свою мать, — натянуто сказала Эллери. — Что тут происходит?

— Фотосессия, конечно. — Амелия взяла Эллери под руку, обдав нестерпимо сильным запахом духов. — Нам надо успеть сделать все до Рождества.

— А если бы я не вернулась? — не выдержав, спросила Эллери. Самонадеянность Амелии была невероятной.

— О, я знала, что вы вернетесь, — проворковала Амелия, ведя Эллери к ее собственной двери. — После всего куда бы вы делись?

Это было сказано беззлобно, и Эллери не посчитала нужным реагировать.

— Не откроете ли дом? — спросила Амелия, подталкивая Эллери. — Мы снимаем снаружи, но нам нужно войти внутрь.

— Амелия, я только что вернулась. Это не совсем удобно…

— Поверьте мне, дорогая, десять тысяч фунтов стоят некоторого неудобства.

Эллери недоверчиво покачала головой. Даже сейчас Амелия вела себя так, словно была владелицей этого дома. Но почему-то это не злило Эллери. И она, улыбнувшись, открыла дверь перед Амелией.

Следующие два дня Эллери отсиживалась в своей спальне, проводя все время за ноутбуком, в разговорах по мобильному телефону и улаживая свои дела. Время от времени она спускалась вниз, чтобы перекусить и посмотреть, как гримируют моделей в кухне. Выглядывая в окно, она видела проводимые в отдалении съемки. И только в последний день съемок она поняла, почему Лоренцо остановил свой выбор на Мэддок-Маноре. Она пока не заходила в те комнаты, где шли съемки, но тут из любопытства заглянула в гостиную.

Какая-то модель распласталась перед камином. Но самое ужасное было то, что комнату переделали! Бутафорская паутина свешивалась с люстры и книжных полок, и все вокруг было покрыто бутафорской пылью и грязью. Занавески на окнах, хоть и потрепанные, но в приличном состоянии, были заменены какими-то лохмотьями.

Дом выглядел трухлявой развалиной, каким его и считала Амелия. Это был какой-то дом с привидениями, лачуга.

— Разве это не великолепно?

Эллери резко повернулась. На нее смотрела Амелия со счастливой улыбкой на лице.

— Как прекрасно сделана паутина! Мы наняли специального художника-оформителя. Посмотрите, как прекрасно выделяются на этом фоне платья!

Эллери посмотрела на девушку с невыразительным лицом в роскошном платье цвета фуксии на фоне выпачканного сажей мрамора. Эллери обладала достаточным вкусом, чтобы оценить красоту этого кадра. Красавица и Чудовище.

Но это был ее дом! Место, которое она пыталась поддерживать прошедшие полгода, а эта фотосессия выглядела злой насмешкой над тем, что ей удалось сделать, над ней самой.

И Лоренцо знал об этом все это время!

Эллери сделала глубокий вдох и снова выдох. Она подумала о деньгах и о том, куда они пойдут, и повернулась к Амелии с холодной улыбкой:

— Да, очень талантливо. Сегодня последний день?

Амелия нагло потрепала ее по щеке:

— Мы удалимся отсюда еще до времени чаепития, дорогая. Обещаю.

И они удалились. Эллери наблюдала за тем, как фотографы убирали свои камеры и вагончики, как мрачные модели садились в поджидающий их лимузин. Они убрали все атрибуты разрушения, и Амелия даже пригласила профессиональных уборщиц, чтобы те привели комнаты в прежний, «великолепный» вид. Если в ее голосе и была какая-то насмешливая ирония, Эллери этого не услышала.

Амелия была, кроме всего прочего, профессионалом.

Эллери отвернулась от окна и пошла на кухню, чтобы приготовить себе такую необходимую сейчас чашку чаю. Дом казался теперь совершенно пустым, и она была рада, что скоро опять уедет.

— Привет, Эллери!

Эллери, стоявшая у раковины и наливавшая воду в чайник, резко повернулась. Лоренцо стоял в дверях кухни. В открытую дверь ворвался порыв холодного воздуха.

— Что ты тут делаешь? — с трудом произнесла Эллери. Она не могла наглядеться на него. Ее взгляд задержался на его кудрявых волосах, сверкающих глазах, на легкой тени на подбородке. На нем был шерстяной плащ, а в руке он держал кожаные перчатки. Его щеки покраснели от холода.

— Можно войти?

Эллери услышала, что из крана все еще льется вода, и закрыла его.

— Да, конечно… Почему ты здесь, Лоренцо?

— Я приехал, чтобы вручить тебе чек.

— А-а-а…

Было глупо чувствовать себя разочарованной. На какой-то миг, увидев его, она воспрянула духом, а сердце забыло всю причиненную ей боль.

Теперь она все вспомнила. Эллери схватила чайник и поставила на плиту.

— Ты мог отправить его по почте.

— Я не хотел, чтобы он затерялся. Это большие деньги.

— Не для тебя.