Краски мечты - Лора Брантуэйт

– Нет, что ты, малыш… – Виктор выглядел чуть-чуть расстроенным. – Давай потом. Как насчет того, чтобы лечь сегодня пораньше?

– Хорошо, – согласилась Джина и подумала: на самом деле очень болит душа. – Я в душ.

Дни шли за днями. Джина научилась засыпать, не мучаясь мыслями о прошлом и несбыточном, научилась безропотно вставать по будильнику и варить утренний кофе без ощущения трагизма бытия, научилась не дрожать, показывая кому-то швейцарские фотографии, вот только в галерею ходить было все больше и больше досадно. Миссис Уотсон, казалось, совершенно обозлилась на свою нерадивую сотрудницу, в неподходящее время взявшую отпуск, и теперь отыгрывалась на ней, как могла.

Джина выполняла в два раза больше работы, чем до поездки: она просматривала каталоги, которые будто взбесившиеся почтальоны приносили пачками (где только набрали столько бумаги?!). Она составляла планы выставок на полтора года вперед, встречалась с художниками и дизайнерами, ездила по мастерским. Вела переговоры с крупнейшими аукционами Филадельфии и западных штатов.

Существует расхожее мнение: чем больше работы, тем легче человеку отвлечься от своих собственных проблем. Для Джины оно не срабатывало. У нее почти не оставалось времени, чтобы углубляться в самоанализ, и это выводило ее из себя. Ей не давали заниматься собой. А это было чертовски важно теперь. К тому же она стала плохо себя чувствовать и быстро уставать. Джина скрипела зубами на начальницу и продолжала разгребать бумажки, морщась от вкуса крепкого кофе.

Некая мысль вертелась в ее голове, но даже сама Джина не могла понять, что это такое, не могла сформулировать ее, представить образ.

А однажды утром, спустя две недели после возвращения из Европы, она проснулась и обомлела от страха: неужели я беременна?

Было воскресенье. Виктор безмятежно спал рядом. Он проникся к ней невероятной нежностью и теперь почти каждый день бывал у нее или приглашал Джину к себе. Джина напряглась всем телом. Если будет ребенок, это меняет все.

Она не думала о детях. Сначала чувствовала себя слишком юной, потом мечтала состояться как художник, потом старалась быть хорошим менеджером… Все время было не до того. Дети, конечно, вписывались в ее представление о семейном счастье, но это казалось слишком отдаленной перспективой, не имеющей прямого отношения к настоящему моменту.

У Джины возникло чувство, что сложилась какая-то головоломка: слабость, головокружение, расстройство цикла – все это, оказывается, не связано с путешествием и нагрузкой в галерее…

Это Альберт. Вне всякого сомнения. Виктора исключаем. С ним мы всегда предохранялись. А с Альбертом… Джина закусила губу. Конечно, все так и есть. Остается дойти до аптеки и купить тест.

Помаявшись за завтраком от отсутствия аппетита и озабоченных взглядов Виктора, Джина наконец нашла предлог, чтобы выйти за покупками одной. Все остальное происходило для нее, как в замедленной съемке, но она почти ничего не видела и не чувствовала. Запершись в ванной и трясясь от волнения, Джина сделала тест. На индикаторной полоске – два бледных штриха. «Вы беременны». Точка. Джина едва не грохнулась в обморок. Открыла кран, чтобы шумела вода и Виктор не спрашивал, почему так долго и все ли в порядке. Да, все в порядке. Но у нее внутри начало жить отдельное человеческое существо. И по-прежнему уже ничего не будет.

Джина выползла из ванной через полчаса и легла в постель, сказав Виктору, что нездорова. Он так и не понял, почему Джина рьяно запротестовала, когда он предложил ей таблетку аспирина.

День прошел как в тумане. Джина была оглушена происходящим с ней. Будущее рухнуло, и из обломков, из разрозненных кирпичиков нужно выстроить новое. Как сказать Виктору? Он обрадуется. Ребенок наверняка не его. Хотя глупо так отметать его возможное отцовство. Бедный Виктор. Ему придется воспитывать чужого ребенка. И никто не будет знать. Только Джина. И Мэган. Черт, надо звонить Мэг. Она придумает. Что-нибудь придумает. Как поступить, что сказать… Во всяком случае, она единственная сможет понять все до конца.

Или не звонить?

Джина мучилась до вечера понедельника. Потом решила, что в одиночку нести бремя такой страшной тайны уже не в силах, и набрала номер Мэган.

По голосу подруги явно было слышно, что она давно ждала звонка от Джины и довольна, что дождалась. Как в детстве: кто первый позвонил – тот и виноват.

– Я хочу с тобой поговорить. – Джина взяла быка за рога.

– Что-то случилось? – сразу отбросила свои игры Мэган.

– Да.

– Насколько все серьезно?

– По десятибалльной шкале – на восемнадцать.

– Когда увидимся?

– Приезжай ко мне, как только сможешь.

– Поняла. Через полчаса буду. Держись.

Мэган явилась через час, ругая на чем свет стоит пробки и безмозглых водителей. В руке у нее была бутылка коньяка. Она протянула ее Джине:

– Держи. Приведет мозги в норму.

Джина поморщилась:

– Не подойдет.

– Ну я внимательно слушаю. – Мэган закурила.

Джина хотела попросить ее не делать этого, но все же сдержалась.

– Я беременна. – Она заламывала пальцы, сидя рядом с Мэган на диване.

– Та-а-ак… Альберт?

– Я думаю, да.

– Ты думаешь или ты уверена?

– Уверена, – вздохнула Джина.

– Как, думаешь, к этому отнесется Виктор?

– Не представляю. Мы никогда не заговаривали о детях. Мне кажется, он не торопится.

– Ладно. Разберемся. Я знаю хорошую клинику. Там все очень хорошо делают.

– Делают – что? – не поняла Джина.

– Аборты.

– При чем тут аборты?

– А ты что, собираешься рожать? – на этот раз не поняла Мэган.

– Разумеется…

– Не будь дурой.

– Ты о чем?

– Ты хочешь родить ребенка от почти незнакомого мужчины? Может, он больной? Может, он психопат или шизофреник? А если Виктор тебя бросит? Вы же не женаты!

– И что? Ты понимаешь, что он – живой? – Джина инстинктивно положила руку на живот.

– Я понимаю, что ты живая, что ты еще не готова стать матерью, что ты еще не состоялась в профессии и что рискуешь воспитывать ребенка одна!

– Если это, – Джина запнулась, – если это моя судьба, то так тому и быть!

– Нет никакой твоей судьбы! Ты сама загоняешь себя в ловушку!

– Я ни за что на свете не убью своего ребенка! Это же не сгусток протоплазмы! Это живое существо, человек! А ты бездушная…

– Я – бездушная?! Может, конечно, и так… Но вот в животе у тебя пока что сгусток протоплазмы, ни больше и ни меньше! Можешь воображать себе все, что захочешь, но это пока что маленький комок клеток!