В постели с бандитом - Ая Кучер

— Я хочу это и это, — голос звучит ровно, почти спокойно. Я даже улыбаюсь. — Отнесите, пожалуйста, на кассу.

Охранник кивает, забирает у меня товар и уходит. Я разворачиваюсь почти сразу.

Полка рядом с тетрадками, ручками. Я хватаю ещё пару — наугад, первая попавшаяся мелочь. Ничего не нужно, просто повод.

— И это тоже. Отнесите, пожалуйста, — говорю уже другому охраннику.

Он молча берёт и уходит. Сердце стучит, как бешеное. Кажется, его слышно в ближайшем радиусе.

Мне кажется, меня сейчас рассекретят. Но охранники просто уходят, и я остаюсь одна.

У меня появляется шанс.

Кассы в другом конце магазина. А здесь — лабиринт из стеллажей. Много ярусов, ниш, поворотов.

Магазин огромный. И у меня есть несколько минут. Да и они не найдут сразу. Они подумают, что я просто отошла.

Меня трясёт. Я задерживаю дыхание.

И бросаюсь в сторону.

Всё происходит за секунду. Я скольжу вдоль стеллажей, поворачиваю за угол и выскакиваю в приоткрытую дверь.

Коридор. Узкий, свет тусклый, лампы мигают. Пол бетонный, стены в пятнах.

Пути назад нет.

Я бегу. Дыхание тут же сбивается. Ноги гулко стучат по полу. Шаги звучат громко, как удары сердца.

Я несусь, не разбирая дороги. Мимо складских дверей, ящиков, мусорных баков. Внутри всё рвётся от страха. Меня душит паника.

Я сделала это. Я сбежала. Боже, я СБЕЖАЛА.

Но если они уже заметили? Если бегут следом? Если сейчас сработает сигнализация, вспыхнут лампы, и меня вытащат, как крысу из норы?

Я задыхаюсь. Воздуха мало. Его не хватает. Он режет горло, как ножами. Но я не останавливаюсь.

Я не могу.

Поворачиваю за угол — лестница. Я хватаюсь за холодный металл перил и лечу вниз. Шаг. Прыжок. Ещё.

Спотыкаюсь, почти падаю, но не останавливаюсь. В голове — секундомер.

Тик. Они ещё не поняли.

Тик. Касса отвлекает.

Тик. Ты между этажами.

Тик. У тебя всего один шанс. Один.

Адреналин взрывается под кожей. Всё будто размыто.

Я выбегаю из здания. Свет ударяет в глаза, ветер хлещет по щеке, будто пощёчина. Всё расплывается.

Я бросаюсь к машине с шашечкой такси. Заваливаюсь в салон, задыхаясь от нехватки кислорода.

— Куда, девушка? — водитель даже не поворачивается.

Я называю адрес. Сбивчиво. Голос хриплый. Я кашляю, чтобы не задохнуться.

Сжимаюсь в салоне, испуганно выглядывая в окно. Каждая фигура кажется преследователем. Каждое движение — ловушкой.

Машина трогается. Плавно. Как в кошмаре, когда ты бежишь, а ноги ватные.

В ушах — звон. Слышен стук собственного сердца. Грудная клетка будто вот-вот лопнет.

Ладони всё ещё трясутся. Я прячу их между бёдер, стискиваю. Пальцы ломит от напряжения.

Воздух внутри машины душный, но я боюсь просить открыть окно. Боюсь издать хоть звук. Как будто если я сейчас заговорю — всё рухнет.

Господи. Я сбежала. Машина едет по дороге. Улица за окном меняется. Люди, вывески, здания — всё плывёт, будто не настоящее.

Они не едут за нами. Ни рации, ни гудков, ни визга шин. Никто не выскочил на дорогу. Никто не схватил меня за руку. Я сбежала.

Мысль звучит в голове, как гром среди тишины. Повторяется. Бьётся эхом. Сначала восторженно, потом всё тише, глуше…

Я сбежала… Я правда сбежала…

Только вместо радости и восторга в груди разрастается пустота. Глухая, тянущая, как воронка.

Где-то под рёбрами что-то ломается. Переворачивается. Щёлкает. Больно.

Я сбежала от Мансура. Я снова его предала.

Грудь сдавливает. Комок в горле становится камнем. Глаза жжёт. Но ведь правильно же? Правильно!

Я должна была это сделать! Это мой шанс! Это мой выбор! Это моя свобода!

Но почему тогда так тянет внутри? Почему будто что-то выдрала из себя сама?

Почему больно так, будто не кожу, а душу содрала?

Машина едет. Город живёт. А у меня внутри — пустошь. Всё вибрирует, звенит, тело дрожит.

Слёзы резко подступают. Наваливаются. Сдавливают изнутри, и я не справляюсь.

Я всхлипываю. Закрываю рот ладонями, но звук всё равно вырывается — глухой, сдавленный, мокрый.

— Девушка, с вами всё хорошо? — голос таксиста звучит обеспокоенно, тихо, почти по-отцовски.

— Да, я просто… — голос срывается. — С парнем рассталась.

Бросила мужчину, который снова успел привязать к себе…

Таксист довозит меня до нужного почтомата. И с ужасным недовольством выходит вместе со мной.

Я признаюсь лишь после остановки, что у меня нет денег в карманах. Поэтому он плетётся за мной.

Недовольно пыхтит, смотря, как я набираю в почтомате нужный код, чтобы открылась ячейка.

Я чувствую его взгляд. Колючий, недовольный, обвиняющий. Будто я не просто безденежная, а нарушаю какой-то кодекс чести таксистов.

Я достаю пакет. Разрываю его прямо на месте. Пальцы цепляются за пластик. Внутри — кошелёк.

— Вот, — я достаю купюры. — Простите.

Он молча берёт. Суетливо. Грубо. Деньги почти выдёргиваются из моей руки.

— Чтоб я ещё раз без предоплаты поехал… — бурчит он и разворачивается.

Между прочим, я чаевые дала! Мог бы и подобрее быть.

Я возвращаюсь к пакету. Там — не только кошелёк. Ключи. Старенький кнопочный телефон.

Жизнь в бегах учит быстро. Я оставляла себе такие посылки в разных городах. В почтоматах, арендованных на подставные имена.

Иногда с ключами от съёмной комнаты. Иногда с телефоном. Иногда — с деньгами и документами.

На случай если всё рухнет. Если придётся рвать когти, не оглядываясь. Чтобы не оказаться на улице без копейки и в ночной рубашке.

Чтобы выжить.

После почтомата начинается вторая часть плана. Самая утомительная. Самая важная. Самая параноидальная.

Я кружу по городу. Петляю Надо сбросить возможный хвост. Даже если его нет.

Первым делом я сажусь в автобус. Выхожу через четыре остановки. Меняю сторону. Снова еду.

Перехожу дорогу, будто просто гуляю. Переодеваюсь в кафе, надев толстовку, купленную у какой-то бабки.

После автобуса — такси. Но не к цели. В противоположную сторону. К вокзалу. От вокзала — на трамвае.

Два кольца. Туда-обратно. Ещё один трамвай — подальше от центра. Потом снова автобус.

Маршруты закручиваются, как нервный узел. Всё, чтобы сбить ритм. Стереть закономерность. Смешаться с толпой. Раствориться.

Внутри — дрожь. Мурашки. Жар, сменяющийся холодом. Сердце срывается с ритма. Я не до конца верю, что это происходит.

Я сбежала. Господи. Слова крутятся в голове, будто мантра. Горько. Радостно. Страшно.

От одной мысли, что я снова увижу семью — внутри что-то вспыхивает. Расцветает.

Будто солнце пробилось сквозь бетонную тюрьму. Тёплое, родное, настоящее.

Лишь под ночь я подхожу к нужному дому. В темноте переулка натягиваю капюшон сильнее. Толстовка закрывает лицо.

Я больше семи часов провела петляя по городу.