Путешествие в Древний Китай - Лора Лей

Покинув гостиницу через заднюю дверь (из номера, конечно), Баи оказались на той улице, с которой, по сути, и началось пребывание Ниу в Шаосине этой древности.

Улица была оживлена даже более, чем в день их приезда в город. Брат и сестра медленно следовали мимо открытых лавок, прилавков, и иномирянка старалась рассмотреть как можно тщательнее и товары, и одежду местных, и способы приготовления пищи на лотках, и поведение покупателей, особенно женщин.

Да, таковые попадались. И довольно много, при чем, представительницы прекрасного пола, к счастью для попаданки, внешне мало отличались от неё самой, в том смысле, что на большинстве молодых девушек были такие же вуали до середины груди, открывающие глаза и лоб, или вообще шляпы с вуалью чуть ли не до пояса.

Открытыми лицами щеголяли либо матроны постарше, либо служанки, сопровождающие своих хозяек за покупками: они шли чуть позади госпож и несли в руках бумажные свертки, перевязанные бечевкой, или корзинки.

Одеты местные женщины были примерно одинаково: длинные юбки разной ширины, блузы-рубахи или легкие пальто до колена, а под ними — ну, тоже блузы, наверное. И все из конопли или хлопка, шелковых тканей не попалось, из чего Ниу заключила, что эта улица — место паломничества горожан с небольшим достатком.

Порадовало, что цвета одеяний пестрели разнообразием, не было только желтого, пурпурного и красного (цвета императорского дома, вроде?). Попадались и девушки в штанах и рубахах, Юн сказал, что крестьянки… Ну и ладно, Ниу тоже не голубая кровь. Была.

Пройдя улицу до конца, ребята остановились у стойки с вонтонами, сделали заказ и, усевшись за крайний стол, решили обсудить предстоящие покупки.

Сошлись на минимуме: по два комплекта простых, но качественных рубах и штанов, одеял легких, если придется заночевать в дороге, по паре закрытых соломенных сандалий или им подобных недорогих «ботинок», какую-то сумку или корзину для поклажи, новую вуаль для Ниу, оружие…

На этом пункте было заспорили: Юн не представлял, как можно девушке держать в руках кинжал, но все же согласился посмотреть, на что хватит денег.

Закупились после перекуса быстро: в одежной лавке Ниу проверила качество внутренних швов, потянула ткань, спросила про усадку и прокрас, чем удивила продавца безмерно.

— Вы не местная, сразу видно, здешние редко такое спрашивают.

— Глупые?

— Нет, доверяют! Я держу лавку уже двадцать лет, на мой товар никто еще не жаловался! — с вызовом отозвался хозяин магазинчика, благообразный мужчина средних лет в чистой аккуратной одежде.

Бай Ниу ухмыльнулась:

— Что, так уж и никто?

Лавочник слегка смутился:

— Ну, было пару раз, поставщик напортачил… Но я всё вернул! А швеи у меня — жена и сестры её, мастерицы, сами видели качество работы! Вот только доход не очень: беднота редко покупает, а богатые в центр идут, да и на шелк нацеливаются… А мне такое не по карману.

— А ткани где берете? — продолжала опрос Ниу.

— Да тут же, в провинции, ткут из конопли и крапивы, и мне привозят. А мы шьем понемногу.

— А хлопок есть?

— Да, есть, но она грубее получается, в носке не всем нравится. Хотя мнется меньше и вид у нее другой.

В голове у Бай Ниу что-то шелкнуло… Джинсы, куртки, рюкзаки…

— Хозяин, а есть у Вас сейчас такая ткань? Принесите! Ваша жена далеко? Хочу ей одну вещь заказать.

Лавочник ушел вглубь дома и вынес оттуда рулон грязно-серой ткани.

— Вот он, хлопок. Смотрите. Жена сейчас выйдет.

Бай Ниу развернула ткань. Да, это была почти джинса: толстое шероховатое полотно, плотное, грубое и невзрачное. Отлично!

— Здравствуйте, госпожа. Что Вы хотели пошить?

Ниу взглянула на мастерицу: средних лет, невысокая, усталая, но миловидная женщина с умными глазами, одета скромно, опрятно. Руки прятала в рукавах, вероятно, стесняется исколотых пальцев.

— Я хочу сумку из этой ткани по моему рисунку, сможете к вечеру сшить?

— Покажите, госпожа.

Бай Ниу кистью нарисовала рюкзак, потом долго объясняла, как его следует сшить, где сделать крышку, особо настаивала на ширине ремней. Швея схватила суть быстро, хотя и заметно удивилась. Лавочник и Юн слушали молча. За работу мастерица попросила двадцать медных монет. Было ли это дорого, Ниу не поняла, но вот в глазах лавочника интерес заметила.

— Тогда мы зайдем к концу часа Ю (час Петуха, 17–00 — 19–00).

Оставив задаток в десять медяшек за рюкзак и расплатившись за выбранную одежду, брат с сестрой отправились к обувщику, а лавочник с женой переглянулись.

— Что ты думаешь, жена?

— Надо попробовать… Но, думаю, она много чего ещё может предложить.

* * *

За оставшееся до вечера время путешественники смогли приобрести все намеченное и даже больше: в какой-то момент, проходя мимо аптеки, Ниу вспомнила про особенности женской физиологии и ужаснулась. Она определенно плохо представляла, как решить приходящую проблему.

Юн заметил, что сестра хмуриться чему-то и потащил ее к лотку со сладостями. Прикупив по палочке засахаренного боярышника (тангулу), они присели на берегу канала и стали ожидать часа, когда надо будет идти в швейную лавку.

— Сестра, а что это за рюкзак?

— Это сумка для ношения на спине, вроде корзины, но удобнее. Увидишь сам.

— Но ты ведь не только из-за сумки… Ты что-то придумала?

Бай Ниу рассмеялась и ткнула брата падьцем в лоб:

— А ты меня раскусил! Да, есть задумки для бизнеса. Если этот лавочник не дурак, конечно.

Они расслаблено сидели, наблюдая за водой и стихающей торговой суетой. Мимо проходили последние покупатели, у воды собирались кучками нищие побирушки на вечернюю трапезу.

И тут Ниу осенило:

— Юн, а частные сыщики у вас есть? Ну, такие люди, которые за деньги могут разыскать человека или собрать сведения о ком-то?

Парень задумался:

— Не знаю… А что?

— Да я вот подумала, откуда взялась на вашу голову это Чунтао? Кто она такая вообще?

— Вернется дядя Ронг, можно будет у него спросить. Ты лучше скажи, как ты собираешься поступить с Мухеном? Неужели, правда, разорвешь помолвку?

— Конечно! Замуж я и раньше не собиралась, а уж за козла не пойду тем более! А случаи такие были, не знаешь?

— Нет… Не помню... Женихи, бывает, отказываются, даже отступные платят… Но чаще все внутри семей происходит, и винят невесту. Хорошо, если потом быстро замуж куда-нибудь выдадут. А то и в монастырь… Это ж