Стирая грани - Хлоя Уолш

— Хорошо спал?

Не совсем, учитывая, что половину ночи я провел внутри твоей дочери, в которую влюблен по уши…

Я ограничился глухим мычанием и полез по шкафам в поисках еды. Митч следил за каждым моим движением, и мне стало не по себе.

Он знает?

Черт, нет. Не может быть…

Я взял миску и ложку, медленно подошел к столу и сел. Насыпал хлопья, плеснул молока и принялся есть, не поднимая глаз. Митч громко прочистил горло. Я не посмотрел. Даже не рискнул., чтобы не сидеть с видом грешника.

— Я хотел поговорить с тобой, Кейд.

— Ага… о чем? — пробормотал я, запихивая в рот ложку за ложкой.

— О тебе и моей дочери, — мгновенно ответил он.

Жар пополз по шее, я едва не подавился.

— И что о нас?

Митч долго смотрел на меня, потом тяжело вздохнул.

— Я хочу, чтобы сегодня в школе ты присматривал за ней. Насколько сможешь. — Он снова дернул ворот рубашки. — Я знаю, какими бывают старшие классы. Полно жестоких и злых мелких ублюдков. А Микки и так через многое прошла. Просто… береги мою девочку.

— Доброе утро. — Хрипловатый голос Маккензи разрезал тишину.

У меня по телу пробежал ток.

— Микки. Ты готова к школе, милая?

— Да. Я поеду с Кейдом, да, пап? — Она села рядом. Ее голое бедро коснулось моей ноги, и я, клянусь, едва не закрыл глаза.

Черт, мне нужно держать себя в руках…

— Митчелл, ты не видел мой пейджер? — спросила мама, вбегая на кухню в голубой форме. — Кажется, он на подоконнике…

— Я хочу тебя сегодня ночью, — прошептала Маккензи мне на ухо. Я заставил себя жевать и не думать о картинах, которые ее хриплый голос вытащил на поверхность.

Боже, как она меня мучила.

— Жестко, — промурлыкала она, ее рука скользнула под стол.

Иисус…

— Ты в порядке, Кейд? — спросила мама, садясь напротив. — Почему ты не одет? Ты покраснел. У тебя нет температуры?

— Я… — голос предательски сорвался. — Я в порядке.

— Как прошел сеанс у доктора Розетты в субботу, Микки? — спросил Митч.

— Было трудно, пап, — ответила Маккензи тем же хриплым голосом.

Под столом она продолжала сводить меня с ума, а родители ничего не замечали. И, кажется, ее это только раззадоривало. Меня тоже. Я мысленно благодарил Бога за мамину любовь к длинным скатертям.

— И так долго…

Я опустил голову, сжал кулак у губ, пытаясь сдержаться, но напряжение внутри достигло предела.

— Блять… — выдохнул я сквозь зубы.

— Следи за языком, Кейд, — резко сказала мама.

— Прости, — прохрипел я.

Митч поднялся из-за стола с нервной улыбкой.

— Вам пора. Лучше не опаздывать в первых день возвращения Микки.

Маккензи

1 марта 2006

— Нервничаешь? — спросил Кейд, когда въехал на школьную парковку для учеников и заглушил двигатель мотоцикла. Выставив подножку, он развернулся ко мне и откинул визор шлема. — Тебе не нужно бояться, — хрипло добавил он. — Я всегда прикрою тебя.

— Я знаю, — вздохнула я, позволяя Кейду помочь мне слезть с мотоцикла. — Можно я буду держать тебя за руку?

Кейд долго смотрел на меня, затем медленно кивнул.

— Да, — прошептал он, снимая с меня шлем. — Я никогда тебе не откажу, малышка…

— Кейд!

Крик его имени заставил меня обернуться на противоположную сторону парковки. И когда я увидела, кто его зовет, сердце у меня тяжело рухнуло вниз, будто проваливаясь в живот.

Кейд

1 марта 2006

— Кейд!

Я понял, что случилось нечто ужасное, в ту же секунду, как увидел лицо Эмили — тушь размазана, глаза распухшие, — когда она бежала ко мне.

— Что случилось? — едва успел выговорить я, прежде чем Эмили врезалась в меня, надрываясь в безутешном вое.

— Эмили? — потребовал я, неловко отстраняя руки от ее тела.

Я быстро взглянул на Маккензи, стоявшую в нескольких шагах. Она лишь беспомощно покачала головой.

— Мертвы, — закричала Эмили, захлебываясь воздухом. — Все. Их больше нет!

Мертвы? Я растерянно тряхнул головой, пытаясь отстранить Эмили, чтобы посмотреть ей в лицо, но она не отпускала. Она вцепилась в меня и кричала.

— Кто умер? — как можно спокойнее спросил я. — Эмс?

— Ее мама и младший брат, Лео, — всхлипывая, сказала Рита, спеша к нам. — Вчера ночью на трассе, недалеко от Престона, столкнулись три машины. Мэрион забрала Лео с баскетбола, потом должна была забрать Эмили и отвезти их… — голос Риты дрогнул, а крики Эмили усилились. — Они погибли мгновенно. Я говорила ей не приходить в школу — она остается у меня, — но она хотела к тебе, Кейд.

— Я одна, — закричала Эмили, возвращая меня к реальности. — У меня больше никого нет, Кейд… Я звонила тебе…

— Боже… мне так жаль, — прошептал я, крепче обнимая ее дрожащее тело. — Тише… тише…

Реальность ударила меня прямо в грудь, и стыд глумливо расползся по телу, просачиваясь в сердце и в совесть. У меня была девушка. Девушка, которая любила меня. Которая, черт возьми, боготворила землю, по которой я ходил. И я ей изменил.

В этот момент я пытался почувствовать раскаяние, сожаление — но не мог. Потому что вся моя нежность, все мое внимание и вся моя проклятая любовь принадлежали Кензи. Я никогда по-настоящему не понимал, что значат эти слова, пока не осознал: эта светловолосая фурия, ворвавшаяся в мою жизнь много лет назад, держит в руках мое сердце. Я любил ее.

Всем сердцем.

— У меня никого не осталось, — рыдала Эмили. — Я должна была быть с ними. Я тоже должна была умереть.

— У тебя есть Кейд, — быстро сказала Рита, сжимая ее плечи. — Он ведь у тебя есть, правда, Кейд?

Я застыл.

Что, черт возьми, я должен был сделать? Сказать Эмили, что расстаюсь с ней? Сейчас? Господи, нет. Я не мог так с ней поступить. Она только что потеряла мать и брата. Я не мог.

Черт побери…

Я никогда в жизни не чувствовал себя настолько разорванным. Никогда — настолько загнанным. Беспомощным. Меня терзало. Я был связан с Кензи, но