Стану твоей первой болью - Маша Демина

Тепло, с которым брат однажды распахнул передо мной двери своей квартиры, обернулось промозглым холодом. Мне трудно дышать в нем. Но я продолжаю пытаться, не зная, что сделать, чтобы Ратмир заговорил со мной.

Сейчас он заперся в кабинете, пока я здесь замерзаю от неизвестности. Мне страшно. Очень страшно: я вернулась в свою реальность, где вчерашняя смелость и глупость караются смертной казнью. И вердикт близок. Я чувствую это. Сидя совершенно беспомощно на краю кровати. У меня трясутся руки и дергается колено.

Ощущение опасности злым предзнаменованием висит в воздухе.

Когда все это становится невыносимым, я выхожу из комнаты. Ноги сами несут меня к кабинету брата. Не знаю, что собираюсь сказать, но хотя бы попытаюсь. И вдруг останавливаюсь.

А что, если сделаю только хуже? Что, если одна правда потянет за собой другую, а потом этот клубок никому ненужных фактов и откровений утянет меня на дно?

Хотя я и так на дне. И ужаснее всего то, что, заранее осознавая последствия, я совершила непозволительную дерзость.

Но за пределами братского дома реальность искажалась, я позволила новому и ранее незнакомому ворваться в мою жизнь и стереть границы разумного. Разве я сделала что-то плохое? Просто испугалась и не знала, как быть. Если бы я пришла домой избитая, брат опять бы проявил жестокость, которой я не желаю ни одной из тех, кто надо мной издевался. Несмотря на боль и позор, я буду выше них. Тем более, если Ратмир причинит им боль, легче мне не станет…

Мысли прерывает телефонный звонок в кабинете брата, и мое сердце сжимается до изюминки.

Подойдя поближе, прислоняюсь ухом к двери и, закусив губу, прислушиваюсь к голосам, звучащим по громкой связи. Один из них принадлежит моему брату, а другой… о, нет…

— Ты нашел ее?

— Да.

От голоса брата у меня мурашки бегут по рукам.

— Хаз дац (Некрасиво), — цокает дядя. — Ты хочешь, чтобы эта девочка опозорила нашу семью?

— Нет.

Я подношу дрожащие пальцы к губам, подслушивая с замиранием сердца. Мне так плохо, что перед глазами все плывет. Особенно когда я слышу следующие слова:

— Я послушал тебя, посчитал твои слова мудростью, но что из этого вышло?

— Дядя…

— Не перебивай, — жестко выплевывает он. И тут же смягчается: — Я зря послушал тебя. Мне не стоило отпускать молодую девушку в город, который портит людей. Если после всего я выдам ее замуж, это будет чудо! А ты позаботься и вызови доктора, если она окажется грязной, я сошлю ее в аул…

Я отшатываюсь от двери. Паника подступает к горлу вместе с приступом тошноты, я бегу в комнату и захлопываю за собой дверь.

Хватаюсь за голову, от частого дыхания она кружится. Страх пульсирует в горле, и я… я не знаю, как исправить то, что сама натворила. Ратмир ведь предупреждал, но почему-то я считала, что он просто запугивает меня для послушания…

Брат не допустит, чтобы дядя выбрал мне мужа. Он позаботится о моем благополучии! Да же?..

Я закрываю лицо ладонями и судорожно дышу. Какая, вообще, разница… я не хочу замуж! Я хочу учиться, закончить вуз, работать по профессии… хочу выйти замуж за того, кого полюблю, а не за того, кому меня отдадут силой.

Дверь в спальню открывается, и я испуганно вскидываю голову.

— Ваша, — выдыхаю, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Ты ведь не вернешь меня дяде?

Ратмир входит. Мрачный. Будто чужой. В глазах холод и ненависть. Ко мне⁈ В ужасе смотрю на него и совершенно не контролирую себя…

— Он отдаст меня старику!

— Не старику, — сухо отвечает он на мою истерику. — Ему тридцать пять.

— А мне девятнадцать! Он старше меня на шестнадцать лет! — хватаю ртом воздух. — Я не х-хочу… я не хочу так, Ратмир, прошу тебя…

Коленка начинает непроизвольно дергаться, я кладу на нее руку и сжимаю. Слезы затуманивают взгляд.

— У тебя нет выбора. И у меня тоже. Ты знаешь.

— Нет! Я не хочу знать, прошу тебя, найди способ остановить дядю…

— Сата, — грубо бросает брат. — Я предупреждал.

Мое лицо искажает гримаса отчаяния, слезы больше не сдерживаются и горячими каплями скользят по щекам, и я чувствую, как сердце ухает вниз.

Я подскакиваю на ноги, подбегаю к хмурому брату и хватаю его за руку с мольбой в глазах:

— Прошу… не отдавай меня…

Он отдергивает руку и давит суровым, тяжелым взглядом.

— Ты ослушалась меня. А ведь я просил…

— Прости меня, — шепчу, судорожно вытирая слезы. — Прости, Ваша… я больше никогда… никогда тебя не ослушаюсь! Мне… мне так жаль… Просто я испугалась…

— Хватит! — жестко осекает Ратмир. Он зло проводит по своим коротким волосам рукой. — Приведи себя в порядок. Вечером тебя осмотрит врач.

У меня перехватывает горло.

— Выслушай… Умоляю!

Но что я прошу его выслушать? Стоит рассказать одно, крючок правды подцепит и другое, за которое мой брат не то что вернет меня дяде, отвернется от меня навсегда.

— Твои действия говорят громче слов, Йиша.

От его холодности боль колет прямо в сердце, вынуждая его биться в неровном ритме.

— Пожалуйста, Ваша, — молю дрожащим голосом, в котором звучит весь мой страх. — Не отдавай меня…

Ратмир качает головой, крепко сжимая губы.

— Я ошибся. Такая жизнь не для тебя.

Мое тело каменеет, замирает от охватившей меня паники, покрывается льдом. Это конец. Он не простит меня.

Но разум отказывается сдаваться вопреки словам и горячим слезам, исполненных отчаянной ярости.

Удаляющийся силуэт Ратмира исчезает, дверь в мою комнату негромко хлопает, а в ушах еще какое-то время отдается звонкий щелчок наружного замка.

33. Не хочу…

Я не рискую выходить из комнаты.

Максимум — в смежный душ, чтобы смыть с себя весь ужас последних часов.

Но и это не особо спасает, когда я снова мельтешу по спальне.

Находиться в четырех стенах просто невыносимо, меня буквально выворачивает изнутри от беспомощности. Кожа влажная и липкая от пота. Прохлада после душа забыта. В груди все спирает, и я останавливаюсь. Обмахиваю лицо ладонями.

Глубокий вдох и длинный выдох, убираю волосы на макушку, провожу ладонью по мокрому затылку. Зажмуриваюсь. В глазах рябит от перенапряжения. И обиды.

Слезы накатывают, а я отмахиваюсь от них.

Ратмир ведь знал, как я не хочу той жизни, почему он теперь заставляет меня вернуться в нее?

Неужели он не может придумать другого наказания?

Зачем отказывается от меня?