Чудо для Hot-табыча - Влада Ясная

Слишком тихо.

Я насторожился. Лес не молчит никогда — птицы, ветки, звери. Сейчас не слышно было ничего.

— Тимур? — Надя почувствовала мое напряжение. — Что-то не так?

— Не знаю. — Я вглядывался в темноту между стволами. — Просто...

Слева, из-за деревьев, вылетел черный джип.

Он несся без фар, бесшумно, словно призрак. Удар пришелся в заднее крыло — «Мерседес» швырнуло в сторону, Надя вскрикнула, Я вывернул руль до упора, но колеса заскользили по мокрой хвое. Машину понесло на дерево.

Я успел сгруппироваться. Удар — подушка безопасности выстрелила в лицо, но я уже рвал ремень, вышибая дверь плечом.

— Надя! — заорал я, вываливаясь наружу. — Надя, вылезай!

Она была жива, я видел — шевелится, пытается отстегнуться. Белая куртка мелькнула в салоне. Хорошо.

Джип, который протаранил нас, уже разворачивался для нового удара. Из леса выскочили еще два — черные, злые, с тонированными стеклами. Люди Аланы, понял я. Иного быть не могло.

Двери распахнулись. Из машин высыпали фигуры в черном — пятеро, шестеро, черт, восемь. В руках автоматы, пистолеты, один с бейсбольной битой, обмотанной проволокой. Профессионалы. Убийцы.

Я выхватил пистолет. Выстрелил дважды — первый упал, второй схватился за плечо. Остальные открыли огонь.

Пули застучали по «Мерседесу», взрывая кору деревьев, высекая искры из камней. Я пригнулся, перекатился, уходя за толстую сосну. Краем глаза увидел, как Надя вываливается из машины.

— Беги! — заорал я, стреляя поверх ее головы. — В лес! Беги к дому!

Она замешкалась на секунду, глядя на меня огромными глазами, потом рванула в сторону. Белая куртка мелькнула между стволами и пропала. Хорошая девочка. Умница.

Трое отделились от группы, рванули за ней. Я выругался, выскочил из-за дерева, стреляя на ходу. Двое упали, третий спрятался за джип. Остальные переключили внимание на меня.

Пули свистели рядом. Одна обожгла плечо — царапина, ерунда. Вторая ударила в ногу, но я уже отпустил контроль, и чешуя проступила под кожей, принимая удар. Больно, но терпимо.

Я рванул вперед. Первому сломал шею голыми руками, второго отбросил ударом ноги, третьего... третий успел выстрелить в упор. Пуля вошла в грудь. Я зарычал — от боли, от ярости, от того, что где-то там, в лесу, бежит Надя, а эти твари ее ищут.

Чешуя поползла по телу, разрывая рубашку. Глаза загорелись желтым. Я уже не сдерживался.

Четвертого разорвал практически пополам. Пятому проломил череп ударом кулака, на котором уже проступили когти. Шестой попытался бежать — я догнал в три прыжка, схватил за горло, поднял в воздух.

— Где Алана? — прорычал я, чувствуя, как голос срывается на звериный рык.

— Не... не знаю... — захрипел тот. — Она сказала... девку убрать... и тебя...

Я сжал пальцы. Хруст. Тело упало к ногам.

Я оглянулся. Восемь трупов, кровь на хвое, разбитые машины. Тишина. Только ветер шумит в кронах, да где-то далеко ухает сова.

Надя.

Я рванул в лес, туда, где мелькнула белая куртка. Ветки хлестали по лицу, корни норовили сбить с ног, но я бежал, не чувствуя усталости. Сердце колотилось где-то в горле.

— Надя! — заорал я. — Надя!

Тишина.

Лес молчал. Темнота сгущалась, туман поднимался от земли, обвивая стволы. Где она? Куда побежала? В этой темноте, в этом тумане можно пройти в двух метрах и не заметить.

Я побежал дальше, прислушиваясь, вглядываясь. Где-то справа хрустнула ветка. Я метнулся туда, но это оказался кабан — здоровый секач, который фыркнул и ломанулся прочь.

— Надя! — снова крикнул я.

И вдруг — выстрел. Один. Совсем близко. Со стороны дома.

Я рванул туда, забыв про усталость, про боль, про все на свете. Только бы успеть. Только бы она была жива.

Глава 26

Я бежала. Ветки хлестали по лицу, царапали руки, цеплялись за волосы, но я не чувствовала боли. Только ужас, огромный, липкий, заполнивший всё внутри. И тишину. В ушах стоял звон, а сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

Я не знала, куда бегу. Вперёд. Просто вперёд, подальше от того места, где стреляли, где Тимур остался один против этих чёрных фигур с автоматами. Где он крикнул мне: «Беги!», и я побежала, потому что не могла ослушаться, потому что в его голосе было что-то, не терпящее возражений.

Лес навалился со всех сторон. Тёмный, чужой, живой. Сосны уходили в чёрное небо, где не было видно ни звёзд, ни луны — только густая темень, в которой всё казалось одинаковым: стволы, корни, кусты. Я споткнулась о корень, упала, больно ударившись коленом о камень. Воздух со свистом вырвался из лёгких. Я замерла на секунду, прислушиваясь.

Сзади — ни звука. Ни выстрелов, ни криков, ни топота ног. Только ветер шумит в кронах, да где-то далеко ухает сова. Но тишина эта была страшнее любого шума. Потому что я не знала, что там, позади. Убили Тимура? Взяли в плен? Или уже идут за мной, просто идут тихо, чтобы не спугнуть?

Я вскочила и побежала дальше.

Ноги заплетались. Сапоги скользили по мокрой хвое, в них набилась земля, ветки, колючки. Джинсы промокли насквозь — я пробежала через какой-то ручей, даже не заметив, как холод обжёг щиколотки. Лёгкие горели, каждый вдох давался с хрипом, но останавливаться нельзя. Нельзя.

Мысли путались. Тимур. Тимур остался там. Что с ним? Он же не боец, он бизнесмен, у него пистолет, но их было много, очень много. Я видела, как они выскакивали из машин, как сверкнули стволы. Господи, пожалуйста, пусть он будет жив. Пусть он будет жив.

Колючая ветка полоснула по щеке. Я вскрикнула, прижала ладонь к лицу — на пальцах осталось что-то тёплое и липкое. Кровь. Плевать. Я побежала дальше.

В какой-то момент мне показалось, что сзади кто-то есть. Шорох, треск ветки, дыхание? Я резко обернулась, вглядываясь в темноту. Никого. Только стволы, стволы, стволы, бесконечные, как солдаты в строю. Но тени между ними двигались — или просто казалось от страха?

— Тимур? — позвала я шёпотом, не надеясь на ответ.

Тишина.

Я снова побежала.

Лес не кончался. Он тянулся, тянулся, бесконечный, враждебный, дышащий холодом и сыростью. Ноги уже не чувствовали земли, казалось, я бегу по вате. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я споткнулась ещё раз, упала на колени, упёрлась руками в мокрую хвою и замерла, пытаясь отдышаться.

«Вставай, дура, вставай! — кричал внутренний голос. — Они идут!»

Но сил