Виконт из Техаса - Ширл Хенке

Джошуа быстро подошел к последней и сказал с легким поклоном:

— Извините, мадемуазель, но именно индейцы снимали скальпы с белых, а не мы с них! Но и это тоже в прошлом! За последние годы я не слышал ни об одном подобном случае.

Девушка хотела было что-то возразить, но в разговор тут же вмешалась маркиза. Она повернула голову к Джошуа, смерила его взглядом и небрежно спросила:

— Так, значит, это вы тот самый… — Она не докончила фразы и почему-то сразу же начала оправдываться: — Извините меня, пожалуйста! Но ведь вы же виконт Уэсли, не так ли? Мне следовало сразу догадаться!

Джошуа улыбнулся и ответил не без смущения:

— Боюсь, что вы не ошиблись, мадам! Я и впрямь тот самый человек, о котором вы сейчас упомянули.

Граф тоже подошел к маркизе, учтиво поклонился и произнес несколько покровительственным тоном:

— Позвольте представить вам моего племянника — виконта графства Уэсли Джошуа Абингтона Чарлза Кантрелла. Этот молодой проказник совсем недавно приехал из Техаса — крупнейшего американского штата на юге страны.

— Спасибо, граф! Но я уже догадалась, кто это.

— Однако вы еще не знакомы с мисс Сабриной Эджуотер — его воспитательницей. Прошу вас!

Маркиза улыбнулась Сабрине и протянула ей руку:

— Очень приятно!

Пока Хамблтон вел светскую беседу с маркизой, Юнис с жадностью голодного хищника рассматривала его племянника. Между тем в холл спустилась Друзилла и скромно села в углу. Ее маменька не хотела, чтобы старшая дочь, в воспитании которой маркиза видела определенные пробелы, не дай Бог, не выставила бы таковые напоказ, уронив тем самым репутацию всей семьи. Сабрина тут же вспомнила предостережение графа и постаралась не смотреть в тот угол.

Старшая дочь маркизы была очень недурна собой. От матери она унаследовала тонкие черты лица, аристократическую бледность, золотистые волосы и глаза цвета моря, искрящегося под лучами утреннего солнца во время полного штиля…

Наконец Юнис наскучило изучать Кантрелла на расстоянии. Она подошла к нему и тронула за руку.

— Значит, вы и есть тот техасский виконт, о котором в последнее время в Лондоне только и говорят? — спросила она. — Признаюсь, я уже успела кое-что прочитать о вас в местных газетах.

— И все прочитанное, уверен, оказалось не очень для меня лестным, не так ли?

— Откровенно говоря, я ожидала увидеть совершенно другого человека!

— Могу себе представить, что они там понаписали! Впрочем, поскольку я очень не люблю кого-то разочаровывать, то за отсутствием свежих скальпов, снятых с индейцев, я припрятал в нагрудном внутреннем кармане шестизарядный револьвер. Соблаговолите взглянуть? Но предупреждаю, что он заряжен!

Джошуа расстегнул пиджак, показав пальцем на внутренний карман.

— О нет, нет! Избавьте меня от подобного зрелища! — с деланным ужасом воскликнула Юнис. — Я смертельно боюсь оружия!

И она отскочила от Джошуа, как от сумасшедшего. Тот же не удержался, чтобы не бросить быстрый взгляд на Сабрину. Ему очень хотелось, чтобы она наблюдала за их разговором с Юнис, пусть даже не слыша слов. По выражению ее лица Джошуа понял, что так оно и было…

Юнис снова подошла вплотную к Джошуа и сказала назидательным тоном:

— Настоящий джентльмен не должен стоять перед дамой в пиджаке с расстегнутыми пуговицами. Как и не следует ему прятать на груди револьвер. Тем более — заряженный!

— Прекрасно! Ваши слова только подтверждают осведомленность о том, как должен выглядеть и вести себя джентльмен! Ну а дама? Что от нее требуется?

Джошуа наклонил голову к самому уху Юнис и прошептал:

— Я уверен, что вам с сестрой очень бы стали полезными уроки мисс Сабрины Эджуотер!

Губы Юнис сложились в трубочку и произвели звук наподобие «У-у!»…

Джошуа молил Бога послать в этот день на землю ураган. Но поскольку он никогда не был особенно набожным и, вероятно, таковым стать не собирался, то его молитва осталась без ответа. День выдался солнечным и теплым. С залива тянуло прохладой, что делало утро еще более приятным…

Он стоял у настежь растворенного окна своей спальни и смотрел на песчаный пляж, за которым бесконечная голубизна моря простиралась до самого горизонта. «Надо непременно уговорить дядюшку, — думал Джошуа, — найти какой-нибудь сносный предлог, чтобы умиротворить старого хозяина этого дома». Он не сомневался, что рискует попасться в брачные сети, чего решительно не хотел.

Приняв достаточно, как он полагал, сносное и не очень унижающее его решение, Джошуа вышел в коридор и хотел было направиться в комнату графа. Но в тот самый момент дверь комнаты Хамблтона открылась и он сам появился на пороге.

— С добрым утром, дядюшка, — приветствовал его Джошуа. — Извините, но мне очень хотелось бы кое о чем поговорить с вами.

Граф ответил ему лучезарной улыбкой:

— Что ж, если у вас есть такое желание, то я не стану возражать! Тем более что любой серьезный разговор будет способствовать совершенствованию вашего английского языка, освобождая его от американской накипи. А это, в свою очередь, значительно облегчит вам процесс вхождения в местный высший свет.

Граф сделал шаг назад, намереваясь вернуться в свою комнату. Но не успел он открыть дверь, как из конца коридора раздался громкий крик:

— Ты же знаешь, папа, что каждый раз мне делается плохо! Зачем заставлять меня страдать?!

Голос Друзиллы (а это была она!) переполняло отчаяние. Тем не менее на маркиза это не действовало.

— Я не хочу больше слышать о твоих надуманных болезнях! — ревел он. — Все Палмеры, к семейству которых принадлежишь и ты, из поколения в поколение были моряками. Твой прадед сражался на море бок о бок с самим адмиралом Нельсоном!

— О, Джеральд! — послышался из-за широкой спины маркиза слабый, неуверенный голос его супруги. — Пойми, она не будет…

— Что она не будет?! — продолжал кричать разъяренный маркиз. — Не будет блевать прямо на палубу, как желторотая девчонка, впервые вышедшая в море вместе с родителями? Слава Богу, что ее младшая сестренка Юнис оказалась прирожденным моряком, несмотря на свою природную женственность!

Графа от грубого тона, в котором маркиз обращался к своей супруге и старшей дочери, передернуло. Он жестом предложил Джошуа войти в комнату и с досадой затворил дверь.

— Кажется, я догадываюсь, о чем вы хотите со мной поговорить, — сказал граф, когда они оба уселись за небольшой столик у окна. — Ведь речь пойдет о кое-каких проказах, имевших место не так уж давно в семействе, у которого мы сейчас гостим. Не так ли?

— В какой-то степени вы угадали, дядюшка.

— Итак, я весь внимание!

— Скажите, вы знали, что состоявший в свое время при адмирале Нельсоне член этой семьи страдал морской болезнью, что вызывало серьезное раздражение героя Трафальгарской битвы?