Когда не нужны слова - Ли Бристол

— Поскольку хорошие стряпчие здесь — большая редкость, я думаю, вам приходится вести дела большинства представителей аристократии в Сиднее, не так ли? — с уверенностью сказала в ответ Мадди. — Вы могли бы начать с того, чтобы уведомить своих клиентов о наших планах, а дальше… Мама однажды сказала мне: «Дай людям то, что напоминает им о доме, и они заплатят за это любую цену». Она была очень мудрой женщиной.

А теперь, — сказала Мадди, расхаживая взад-вперед по комнате, словно размышляя вслух, — я хотела бы обратить в наличные свое поместье в Англии. Думаю, что денег мне понадобится много. До конца недели я составлю перечень всего, что мне потребуется для новой «Кулабы», и я хотела бы, чтобы вы поехали в Англию и лично приобрели все нужное у лучших поставщиков. Ведь я могу позволить себе это, не так ли? У меня хватит денег?

Льюис Келп беспомощно вздохнул:

— Вы, мисс Берне, можете позволить себе все, что пожелаете.

Она явно почувствовала облегчение.

— Видите ли, я намерена превратить «Кулабу» в доходное, очень доходное заведение. Вы всегда были преданным другом — и для моего отца, и для меня. И я по-прежнему буду во многом полагаться на вас. За меня не беспокойтесь: я знаю, что делаю. У Маргарет и Кэлдера я научилась не бояться трудностей. И то, что я делаю, будет данью их памяти. Так что не судите меня слишком строго.

Больше Льюис ничего не мог сделать: он был полностью околдован Мадди. Наконец, официально поклонившись и склонившись к ее руке, он произнес:

— Я, как всегда, к вашим услугам, мисс Берне.

Когда стряпчий ушел, Мадди поднялась в свою спальню, чтобы обдумать невероятную вешь, которую только что сделала. Возможно, мистер Келп прав, и возможно, ее неожиданное решение было принято под влиянием обрушившегося на нее горя, однако в глубине души она чувствовала, что ее решение было правильным.

Самой своей жизнью она была обязана капризу судьбы, но, увидев Джека Корригана на своем пороге, раненного и истекающего кровью, поняла, что судьба слишком переменчива и на нее нельзя полагаться. Теперь, когда Кэлдера Бернса не стало, она была уязвима и одинока. Надо ей самой брать судьбу в свои руки. Она не должна допустить, чтобы с ней произошло то же, что и с Джеком Корриганом.

В коридоре ее поджидал человек из обслуживающего персонала «Кулабы», которого звали Дарси. Лицо у него было встревоженное, в руках он неуверенно крутил платок.

— Хозяйка, — нерешительно произнес он, — прошу прощения, но не уделите ли вы мне минутку?

— Конечно, Дарси, — любезно сказала она: Дарси в течение двадцати лет верой и правдой служил Кэлдеру Бернсу в таверне, а когда Кэлдер разболелся не на шутку, почти вся работа, связанная с управлением таверной, легла на его плечи. Мадди почувствовала угрызения совести из-за того, что не нашла времени, чтобы поблагодарить этого хорошего человека за все, что он сделал для ее семьи.

Дарси вытер платком шею и снова принялся вертеть его в руках. Это был высокий худой сутуловатый человек, и, разговаривая с ней, ему пришлось слегка нагнуться.

— Мы тут все подумали, что вы, наверное, теперь свернете работу «Кулабы». Интересно, оставите ли вы кого-нибудь из нас на службе.

Мадди снова почувствовала себя виноватой, потому что, погрузившись в свое горе, не подумала о том, чтобы утешить и ободрить людей, зависевших от Кэлдера Бернса. Она улыбнулась Дарси и подошла ближе.

— Я намерена всех вас оставить на работе, — сказала она. — Возможно, мне даже придется дополнительно нанять людей. Я хочу, чтобы «Кулаба» продолжала работать.

На лице Дарси отразилось огромное облегчение. Он благодарно улыбнулся ей.

— Не сочтите мои слова за дерзость, мисс Берне, но я чувствовал, что вы именно так и поступите. И, позвольте сказать, мы все рады этому.

— Спасибо, Дарси. В «Кулабе» произойдут кое-какие изменения, и мне очень потребуется твоя помощь. Уверена, что могу рассчитывать на тебя.

Не медля ни секунды, он ответил:

— Я сделаю для вас все, что угодно. Ваш батюшка был хорошим хозяином, вы тоже обращались со мной более чем хорошо. Не сочтите за дерзость, но я тут кое о чем подумал. Если вы собираетесь сами управлять таверной и жить здесь совсем одна, то вам было бы неплохо нанять человека, который днем и ночью следил бы, чтобы с вами не произошло ничего плохого, и присматривал бы за домом: Здесь много всякого подозрительного народа вокруг. Вы, возможно, не знаете, но во многих больших домах нанимают местных жителей для охраны от всякого сброда. Вы такая красивая молодая женщина, и теперь, когда не стало вашего батюшки, вам не помешает быть немного осторожнее, не так ли?

— Наверное, не помешает, — задумчиво сказала Мадди. — Но…

— Есть и другие причины, мисс Мадди. — В голосе Дарси чувствовалось большое уважение. — Когда такая молодая женщина занимается тем, чем занимаетесь вы, это может быть опасно. Надеюсь, вы и сами хорошо это понимаете. А я не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось, хозяйка.

У Мадди замерло сердце. Она впилась в него взглядом, но не успела сказать ни слова, как он добродушно улыбнулся и сказал:

— Я ведь знаю, что вы делаете для бедолаг, которые приходят сюда среди ночи, и уверяю вас, это очень великодушно с вашей стороны. — Он опустил глаза, глядя на свернутый в жгут платок. — Знаете, а ведь я тоже когда-то бы каторжником. Ваш батюшка купил мне досрочное освобождение и взял меня сюда на оплачиваемую работу.

— Я этого не знала, — тихо сказала Мадди.

— Он выкупил большинство из тех, кто здесь работает. Для всех нас он был словно святой. А теперь вот вы… вы настоящая дочь своего отца.

— Кто-нибудь еще об этом знает? — осторожно спросила Мадди.

Он покачал головой:

— Нет, только я. И я буду молчать об этом до гробовой доски. Хочу, чтобы вы знали: для вас я готов сделать все, что угодно, даже отдать свою жизнь. Я и без того обязан вашему батюшке и вам своей жизнью.

Она пожала руку Дарси.

— Спасибо тебе, — просто сказала она. — Ты и понятия не имеешь, как это для меня важно.

Она повернулась и, войдя в свою комнату, тихо закрыла за собой дверь.

Мгновение спустя она подошла к письменному столу и достала старую шкатулку для писем. Вынув истершийся на сгибах рисунок, она долго смотрела на него. Потом улыбнулась и обвела кончиком пальца по контуру знакомое изображение на бумаге.

— Я не забыла, Джек, — прошептала она. — Я не забыла.