Кузина королевы - Шейла Бишоп

Мужчины резвились, словно школьники, но никто не превзошел в азартности Роджера Уильямса, которому было под пятьдесят и который был на голову ниже всех остальных. Он бодро подбегал к козлам, пытался изобразить кульбит и не менее бодро плюхался на собственный живот.

– Вы мож-жете делать это гораз-здо лучше, – говорил Робин, поднимая его с земли и подражая тягучему валлийскому выговору Уильямса.

– А ну не дразните меня, вы, нахальный молокосос, – ворчал валлиец, потирая ушибленные места.

Никто не осмелился бы назвать молокососом графа Эссекского, но он стерпел бы и не такое от любимого им сэра Роджера, который учил его военному делу. Робин извинился и потрепал крепыша по плечу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

В итоге состязания свелись к противоборству Робина и Чарльза. Робин выиграл их лишь с небольшим преимуществом.

– Он знает, как лучше всего себя подать, – сказала одна из девиц, наблюдающих за состязанием с террасы.

Когда Робин поднимался по лестнице на террасу, в белой рубашке с расстегнутым воротом, красивый и торжествующий, как юный греческий полубог, Франческа Сидни непроизвольно потянулась к нему. Она вовремя спохватилась, но это движение не укрылось от глаз Пенелопы, которая сразу же поняла, что оно значит. Франческа была влюблена.

Это открытие обеспокоило Пенелопу. Она думала о Франческе все время, пока служанки раздевали ее и расчесывали волосы. Франческа оказалась более уязвимой, чем она думала. Она, скорее всего, станет легкой добычей для Робина, который за последние два года превратился в искусного и беспринципного соблазнителя. Перед энергичным мужчиной трудно устоять, особенно если женщина в него влюблена, – этот урок Пенелопа извлекла, по иронии судьбы, из отношений с покойным мужем Франчески Филиппом Сидни. Пенелопа никогда не была особенно близка с Франческой, испытывая к ней нечто вроде незначительной неприязни, но она почувствовала, что должна с ней поговорить.

Отпустив служанок, она направилась к спальне Франчески и постучала в дверь.

– Войдите.

Франческа сидела на постели, полог над которой был еще поднят. Ее роскошные черные волосы рассыпались по плечам, а батист ночной рубашки был таким тонким, что казался прозрачным. Она не выглядела обеспокоенной или расстроенной. Она выглядела великолепно. Но была определенно удивлена, увидев Пенелопу.

– Я не ожидала, что ваша милость...

– Я посчитала, что вы простите мне позднее посещение. Когда собирается много народу, остается так мало времени на то, чтобы поговорить по душам, вы не находите? – Пенелопа присела на край кровати. – Надеюсь, вам нравится здесь?

Франческа, казалось, не могла придумать, что сказать в ответ. Наступила пауза, которую прервал уверенный мужской голос, донесшийся из открытой двери.

– Вот и я, милая. Ты все еще любишь меня? Я потрачу всю ночь на то, чтобы выяснить это.

Робин увидел сестру и застыл. Несколько мгновений никто из них был не в состоянии пошевелиться. Первой пришла в себя Пенелопа:

– Пожалуй, я оставлю вас наедине, – сказала она и вышла из спальни.

Щеки у нее горели, будто ей надавали пощечин. Она дала волю мыслям, только попав в свою спальню. Как ее могла провести эта бледная лживая потаскуха, строящая из себя воплощенную невинность? Видимо, они уже давно любовники. Одновременно лицемерка и распутница – что может быть отвратительней? Пускает любовника к себе в постель, но настаивает на том, чтобы он берег ее доброе имя. Которое, в конце концов, было именем Филиппа Сидни! Мысль о Филиппе окончательно привела Пенелопу в ярость. Это же мерзко! Вдова Филиппа Сидни путается с самым известным в Англии развратником! То, что этим развратником был любимый брат Пенелопы, ничуть не смягчало ее гнева. Ко всему прочему Пенелопа вспомнила, что пошла к Франческе из самых благих побуждений, и почувствовала себя идиоткой.

Спустя пару минут к ней вошел Робин.

– Я пришел сказать, что мне жаль, – сказал он. – Нам обоим неловко.

– Не стоит беспокоиться, милорд, – отрезала Пенелопа. – Все, что между вами, меня не касается.

– Франческа очень расстроена...

– Можешь заверить леди Сидни, что я не собираюсь чернить ее доброе имя. Она ведь ни о чем другом не заботится, не так ли?

– Пенелопа, ты не права. Это не то, о чем ты подумала.

– Наверное, меня подвел слух, – растягивая слова, произнесла Пенелопа. – Вы, наверное, собирались всю ночь читать ей Платона.

Лицо Робина перекосилось от досады.

– Ты слишком поспешно нас судишь. Ты слишком многого не знаешь – это, конечно, моя вина, но я сейчас все исправлю. Франческа и я женаты.

– Женаты! – Пенелопа всплеснула руками. Будто ураганом смело обиду и возмущение. – Робин, ведь это неправда? Я тебе не верю.

– Мы обвенчались в апреле в их домовой церкви. Свидетелем была ее мать.

– Ты, наверное, сошел с ума. Как ты собираешься сказать об этом королеве? Она же уничтожит тебя, Робин.

Он уклончиво ответил, что королева всегда, в конце концов, прощает ему все прегрешения.

– Ты просто никогда не делал ничего подобного! – воскликнула Пенелопа. – Да, она многое тебе прощала, но теперь ты, ее любимчик, которого она лелеет и безумно ревнует, женился! Как ты собираешься выпутаться из этого? Господи, ты же отлично помнишь, как она стала относиться к Лейстеру, когда он выкинул такую штуку. Что заставило тебя это сделать?

– Разве не понятно? Я влюбился.

– Но, Робин, ты же постоянно влюбляешься! И твоя влюбленность никогда не длится долго. Какой смысл было жениться на вдове, ставя под удар всю свою карьеру? – И тут Пенелопу осенило. – О господи! Только женившись на ней, ты мог заставить ее лечь с тобой в постель.

– Да, – кивнул Робин.

Затем, поняв, что сболтнул лишнего, он стал похож на провинившегося сорванца, которого только что отчитала мать.

– Пенелопа, мне от тебя никогда ничего не удавалось скрыть, – сказал он и принялся мерить шагами комнату. – Я вел себя не лучшим образом и жалею об этом. Я старался сделать Франческу своей любовницей, использовал все известные мне способы, но безуспешно. Затем у нас произошла ужасная ссора. Она сказала, что не привыкла к тому, как лорды обращаются с женщинами, так как всю жизнь жила среди джентльменов. Этого я не мог вынести и в ярости ушел, поклявшись, что никогда не вернусь обратно. Но я так по ней скучал! Я пытался увидеться с ней, но она меня не принимала, письма, которые я посылал, возвращались назад нераспечатанными – это был ад, и, клянусь Богом, я его заслуживал. Наконец мне удалось подстеречь ее, когда она каталась верхом, я умолял ее простить меня и попросил ее руки. Я уже ничего другого не хотел, кроме как взять ее в жены. Все остальное казалось мне просто кощунством. – Робин помолчал. Он стоял спиной к камину, печальный и тихий. – Она даже слушать меня не захотела. Не могла поверить, что я не лгу. Это было обидно, Пенелопа, поверь мне. Затем она перечислила все свои недостатки: отсутствие у нее состояния, наше различие в положении – и упомянула про неизбежный гнев королевы. В конце концов, я ее уговорил. Я не хуже тебя знаю, как рассердится королева, но не только это меня заботит. Ты же знаешь, что я не могу жить без женщин. Но я также не в силах долго жить во грехе. Ты видела многих, с кем я флиртовал, – но ты не видела раскаяния, которое всегда следовало за флиртом. Воистину обо мне сказано: «Память – горька, ноша – нестерпима». Теперь все будет иначе – моя жена научит меня быть верным и добродетельным.