Эликсир любви - Тереза Саутвик

Согласилась бы Эми остаться, если бы узнала о предложении Кейда? Пи Джей сама готова была согласиться. Она искренне призналась ему, что у нее нет особых причин возвращаться. Справедливо ли скрыть его предложение и не поинтересоваться мнением Эмили?

Пи Джей тут же отогнала от себя эту мысль. Исключено. Эмили еще ребенок и не может понимать, что для нее лучше. Пи Джей, взрослая женщина, и то теряет голову, соблазняясь мыслями остаться. Но мысль об отъезде, о том, что она больше не увидит ковбоя, разрывала ее сердце на части.

— Что у тебя, моя горошинка? Что-то помимо дня рождения? — спросила Пи Джей.

— Сюрприз, — Эмили схватила ее за руку. — Пойдем со мной. Ну же, быстрее.

— Могу я хотя бы руки помыть? — спросила она.

— Потом помоешь. Я должна срочно показать тебе, что мистер Кейд подарил мне.

Пока Эмили тащила мать за собой по дорожке, ведущей к конюшне, у нее зародились невольные подозрения относительно причины столь бурной радости.

Они вошли в полумрак конюшни. Пи Джей остановилась, но Эмили продолжала тянуть ее за собой.

— Мамочка, ты еле идешь.

— Иду-иду, — защищалась она, ласково сжимая ладошку дочери. — Тем более, если меня ведет восьмилетняя девочка, большая и сильная.

— Я хочу тебе скорее показать. Она лучше всех на свете, — щебетала девочка. — Мистер Кейд сказал, что она моя.

Что же такое он мог подарить? Запах лошадей и кожи напомнил ей, что они в конюшне. Лошадь, что ли? Вряд ли годовой запас сена так обрадовал бы Эми.

— О господи, — выдохнула Пи Джей, отчаянно надеясь, что догадка окажется неверна.

— Вот, смотри.

Они остановились перед одним из денников, и Эмили указала на стоявшее там животное. Красивая гнедая лошадь большими умными глазами смотрела на них.

— Она моя, — сияя, сказала Эмили. — Мистер Кейд подарил мне ее ко дню рождения. Я назвала ее Красоткой.

— Она, безусловно, красавица, — одобрила Пи Джей.

Эмили была на седьмом небе. Бедняжка, она не понимает еще, что это не кукла, которую можно положить в машину и отвезти домой. Когда поймет, удар будет очень болезненным. Но ясно, почему Кейд так поступил. Он пытается убедить ее, Пи Джей, не уезжать. Она заставила его пообещать не возвращаться к этой теме, но забыла предупредить, чтобы он не привлекал Эмили на свою сторону. Значит, он не сдался. Как ей быть с ним — наброситься на него с кулаками или с поцелуями?

Почему он так осложняет их жизнь? Почему она никак не хочет забыть свои страхи и остаться, ведь она так мечтает об этом! Он стал очень дорог им. И ранчо — отличное место для Эмили. Их обеих ничего не держало в той жизни. Так почему не остаться здесь?

Ответ был неизменным: она боится, что он бросит ее и ее сердце не сможет пережить горя, ведь он ни слова не сказал о любви к ней.

Эмили гладила морду лошади.

— Кейд сказал, она уже приучена к седлу.

У Пи Джей все сжалось внутри.

— Ты не будешь на ней кататься, по крайней мере одна.

Эмили закивала головой.

— Он велел подождать. Он сказал не входить к ней, пока она не привыкнет ко мне. Он сказал, что сначала надо кормить ее, чтобы подружиться с нею.

— Как он много сказал!

К счастью, Эмили не заметила сарказма и куда-то побежала.

— Куда ты? — окликнула дочку Пи Джей.

Та оглянулась, явно раздраженная таким непониманием.

— За лакомством. Мы с Красоткой станем друзьями.

Теперь отъезд с ранчо и расставание с новым лучшим другом будет болезненным ударом для девочки. Ну, получит же от нее Кейд!

— Эми!

— Что, мамочка? — Девочка уловила что-то в тоне матери и остановилась.

Пи Джей подошла к дочери, стала перед нею на одно колено и заглянула в ее зеленые глаза.

— Эми, не знаю, можно ли тебе оставаться здесь с лошадью одной.

— Но ты же здесь, мамочка.

— У меня есть неотложное дело.

— Но сегодня мой день рождения. Это моя лошадь. Я хочу побыть с нею.

— Я понимаю, — вздохнула она.

Это только начало. Что будет, когда Эмили узнает, что не может оставить подарок у себя и придется вернуть его Кейду? Конечно, девочка — серьезный аргумент, чтобы им остаться на ранчо. Но у него ничего не получится!

— Радость моя, ты же не можешь жить здесь без меня, а я сама не могу остаться.

Чем быстрее она разберется с ситуацией, тем лучше будет для всех, решительно подумала Пи Джей.

Надо не допустить, чтобы Эмили успела привязаться к лошади. Пи Джей видела, с каким обожанием дочь смотрит на животное. Похоже, слишком поздно. Но прежде всего следует поговорить с Кейдом и узнать, что он сказал девочке.

Из другого угла конюшни появился Стив.

— Я побуду с ней, Пи Джей, — пообещал он.

Видимо, парень слышал их разговор.

— Если Стив здесь, можно я останусь с Красоткой? Хорошо, мамочка?

Нет, ничего хорошего. В ее жизни теперь все будет плохо из-за Кейда. Как научить Эмили защитить свое сердце от разочарований? Как тяжелы уроки жизни! Пи Джей никогда не забудет эту боль и постарается сделать все, чтобы Эмили не испытала ее, не потеряла свои детские мечты.

— Радость моя, я знаю, тебе не терпится подружиться с лошадью…

— Я назвала ее Красоткой, — девочка закусила нижнюю губку, выказывая характер.

Черт, почему он, прежде чем сделать это, ничего не сказал ей? Она никогда не простит ему, если он испортит Эмили день рождения.

— Мне надо сначала поговорить с Кейдом, прежде чем ты подружишься с нею. Ты уверена, что правильно поняла его и что она твоя?

Эмили неодобрительно посмотрела на нее.

— Я уже не маленькая. Мне восемь, мама.

— Я помню, солнышко.

Ужаснее всего, если подарок к восьмилетию окажется злой и циничной шуткой. Но об этом лучше и не заикаться пока. Может, Эмили неправильно поняла и он предложил в день рождения покататься. Неужели Кейд пошел на то, чтобы причинить ей еще одну боль ради достижения своих целей? Нет, необходимо сначала убедиться в этом. Не стоит предполагать худшее, надо узнать все из первых рук.

Она посмотрела на Стива.

— Ты не знаешь, где сейчас Кейд?

— Он чинит ограду за домом.

Пи Джей улыбнулась и наказала Эмили:

— Побудь здесь со Стивом и слушайся его. Он за тобой присмотрит.

— Хорошо, мама.

Кейд вытер пот со лба и положил руку на столб ограды. Он заметил Пи Джей, быстро идущую в его сторону. Выражения ее лица нельзя было разглядеть, но что-то подсказывало ему, что женщина рассержена.