Деньги для Мишель - Энн Хэмпсон

— Я не могу! — воскликнула Кэрри. — Я должна быть на работе в девять утра.

— Вы не пойдете на работу ни завтра, ни послезавтра. Я позвоню Чарльзу и расскажу, что случилось. — Уэйн повернулся к племяннице: — Помоги своей сестре раздеться, а потом оставь ее.

— Разве я не могу посидеть с ней, дядя Уэйн?

— Она заснет через пять минут после того, как я дам ей лекарство.

Кэрри ничего не сказала, впав в полную апатию по отношению ко всем и всему окружающему. Она не чувствовала необходимости пить какое бы то ни было лекарство, но не стала спорить, экономя силы.

Когда Уэйн вышел, Авриль немного потанцевала, кружась и выделывая пируэты.

— Ну разве я не умна! Но, ох, Кэрри, ты была просто великолепна! Я не думала, что ты зайдешь так далеко, но я рада, что так получилось. Дядя Уэйн на руках принес тебя наверх — он нес тебя на самом деле! Если бы только это видела Ровена — она бы просто позеленела, а может, с ней бы случился удар! Я уверена, что случился бы! Нет, только представьте, что моего дядю оказалось так просто провести!

— Авриль, — Кэрри наконец удалось вставить слово, — это не игра, хотя поначалу твой дядя решил, что я разыгрываю представление. Видишь ли… он подслушал наш разговор по телефону — по крайней мере, его конец.

— Подслушал? Нет! — Авриль немного побледнела. — Почему он ничего мне не сказал тогда? Он не мог подслушать!

— Когда я первый раз сказала, что больна, его это страшно позабавило, и он ответил, что я могу перестать притворяться, так как в этом нет необходимости. Было очевидно, что он все слышал.

— О боже… — Перепуганная Авриль выглядела так комично, что Кэрри слабо рассмеялась. — Значит… значит, я вовсе не так умна? — Она нахмурилась. — Почему же он тогда не сердился на меня?

— Я полагаю, у него на то были причины. — Кэрри задумчиво помолчала, а потом добавила: — Он так необыкновенно терпелив с тобой, Авриль. Теперь я, кажется, понимаю, что ты имела в виду, когда говорила, что он очень добрый.

— Ты уже изменила свое мнение о нем? — Авриль не стала дожидаться ответа, а добавила, озабоченно изучая лицо сестры: — Ты очень плохо себя чувствуешь, Кэрри? — Ее опечаленный вид сейчас совсем не походил на тот триумф, с которым она поздравляла Кэрри, едва Уэйн вышел из комнаты. — Это что-то серьезное?

— Твой дядя сказал, что беспокоиться не о чем, — мягко напомнила Кэрри. — Ты же слышала, как он сказал, что я поправлюсь через день-другой.

Авриль помогла Кэрри раздеться и сразу же ушла, как приказал ей Уэйн.

Тот появился минут десять спустя и подал Кэрри лекарство.

— Вы так добры, — импульсивно вырвалось у нее.

Уэйн стоял у кровати, дожидаясь, пока Кэрри запьет таблетку.

— Добр? — Насмешливая улыбка мелькнула в уголках его рта, и Кэрри снова почувствовала прилив всепоглощающего чувства, которое стало ей уже привычным. — Меньше всего я ожидал услышать от вас это.

Передав ему стакан, Кэрри откинулась на подушку. Ситуация, в которой она оказалась, выглядела настолько неправдоподобной, что в нее с трудом верилось. После всего того, что произошло между ней и Уэйном, после крайнего презрения и грубости с его стороны и глубокой неприязни — с ее, она вдруг очутилась здесь, в его доме, в одной из его комнат, под его личным присмотром — а ведь он мог послать с этим лекарством Сесилию или даже Авриль.

— Вы скоро заснете, а утром почувствуете себя намного лучше.

Подойдя к окну, Уэйн задернул шторы, скрыв от Кэрри залитое лунным светом великолепное восточное небо. Вернувшись к кровати, он долгим взглядом окинул бледное лицо Кэрри, и странное выражение появилось в его глазах. Казалось, он впитывал в себя каждую прелестную черточку и изгиб ее лица, каждое движение ее губ, каждый взмах длинных темных ресниц, отбрасывающих мягкие, чарующие тени. Кэрри лежала, глядя перед собой и пытаясь совладать с растревоженными эмоциями, не в силах противостоять опасному обаянию опекуна сестры. Опасному? Оно могло оказаться фатальным для некоторых женщин… тех женщин, которые были настолько глупы, что позволили себе влюбиться в этого человека. Женщины наскучили ему, утверждал Мик, но он также добавил, что ничто человеческое не чуждо Уэйну; и, кажется, в этом была истина, иначе Ровена Блейкли не занимала бы такого положения в его доме, ведь она явно значила для него нечто большее, чем просто секретарша. На минуту Кэрри припомнила то, как он обошелся с Ровеной несколько минут назад. Отрывистым тоном Уэйн приказал ей позвонить своему другу и извиниться за то, что он не сможет принять его приглашение. При малейшем протесте Ровены его манеры тотчас же превращались в манеры хозяина, чьи приказания не терпят возражений.

Сон, навалившийся на нее, чему, без сомнения, способствовало и лекарство, принесенное Уэйном, заставил Кэрри закрыть глаза. Едва ее веки смежились, Уэйн проговорил мягко, почти нежно:

— Спокойной ночи, Кэрри.

Кэрри… Впервые ее имя сорвалось с его губ. Одним только этим будто дал понять, что принимает ее в члены их семьи. Невыразимая радость наполнила ее сердце. Кэрри приоткрыла глаза, а ее губы тронула дрожащая улыбка.

— Доброй ночи, мистер Харви, — и спасибо, — робко прибавила она.

Слегка приподняв брови, Уэйн спросил:

— За что это?

Она с трудом повернула тяжелую голову, чтобы взглянуть ему в лицо:

— За то, что вы так добры.

— И?..

Она решительно закончила:

— За то, что приняли меня.

Последовало долгое, странное молчание, и Уэйн негромко повторил:

— Принял вас…

Если бы Кэрри была в добром здравии, она удивилась бы и его тону, и его поведению. Но сейчас она лишь счастливо улыбнулась Уэйну, борясь со сном, который окутывал ее сознание.

— Вы не забудете позвонить Чарльзу? — пробормотала она, когда Уэйн уже шел к двери.

— Нет, я не забуду.

Внезапная перемена его тона, который вновь стал сугубо формальным, была такой пугающей, что сердце Кэрри словно скрутила острая, пронизывающая боль. Может, он неправильно понял ее отношения с Чарльзом? Она припомнила, что Уэйн дважды видел их вместе.

— Просто для того, чтобы он знал, где я, — добавила она без всякого выражения.

— Я постараюсь, чтобы он немедленно узнал об этом.

— Что вы скажете ему? Ведь он вообще ничего не знает.

После небольшого колебания Харви ответил, пожав плечами:

— Ему лучше сказать всю правду.

— Что я сестра Авриль?

— Да, я не вижу причин скрывать это. — И он вышел из комнаты, выключив свет.