Нежные годы в рассрочку - Анна Богданова

– Ужинаю! Чо делаю! В буфет-то не успели! Странная ты какая-то, Зинька! – возмутился он.

– Товарищ! Можно потише! – раздалось сзади.

– Да, да, конечно, конечно, – с пониманием отозвался Гаврилов, придав лицу интеллигентности, извинился и пообещал, что больше это не повторится.

Опрокинув ещё пару рюмок, Владимир Иванович вдруг обнаружил в кармане пиджака сушёную воблу.

– Надо ж, и воблу зачем-то взял! – удивился он сам себе и, пропустив ещё стопку, отправил в рот селёдочную икру. – Вкус спецфицкий! Аврик! Селёдки не хочешь?

– Да нет! Пап! Ты смотреть мешаешь!

– Ох ты! Скажите, пожалуйста! А ты хоть понимаешь чего-нибудь? Ну вот, скажи мне, сейчас кто на сцене – Одетта или Одиллия?

– Сейчас – Одетта!

– Молодец! Вся в отца! Такая же умная!

– Гражданин! Я, кажется, просил вас, нельзя ли потише! – опять злобно прошипели позади.

– Я говорю – дочь у меня такая же умная, как и я! – в голос заявил Гаврилов.

– Я рад, но если вы будете мешать смотреть, мне придётся принять меры!

– Стыд-то какой! Сидит в Большом театре и ест!

– Селёдкой развонял!

– И не говорите! Вонь такая, как в рыбном магазине! – всполошился задний ряд.

– А вам завидно! – разоблачительным тоном процедил Гаврилов и назло им всем дерябнул ещё пятьдесят граммов.

– Вывести его нужно!

– Это кто сказал? – спросил Владимир Иванович и живо повернулся: – Ты? – Он посмотрел своими выпученными, сверкающими от злости и водки глазами на лысого мужчину в очках довольно солидной наружности.

– А хотя бы и я!

– Володя! Прекрати немедленно! – потребовала Зинаида Матвеевна, но бывший муж словно не слышал её.

– Ты зачем сюда пришёл – на «Лебединое озеро» смотреть или на меня? – пытливо спрашивал Гаврилов мужчину в очках.

– Товарищи, ну сколько можно?! – жалобно простонала женщина, на плечах которой покоилась шкура престранного зверя – это был не кролик, не белка и уж тем более не лиса. Владимир Иванович посмотрел на даму и, подмигнув ей, угомонился, но ненадолго.

Спустя пять минут после вспышки недовольства заднего ряда Владимир Иванович в восторге, совершенно невпопад, принялся выкрикивать «Браво! Брависсимо!», подкрепляя свои вопли отбиванием воблы по перилам балкона.

– Это невозможно, Мусик! – воскликнула женщина с неведомым зверем на плечах. – Сделай же что-нибудь! – И лысый мужчина вдруг сорвался с места и полетел к выходу.

– Володь! Что ты делаешь? Вот для чего ты меня позвал? Чтобы терпение испытывать? – рассердилась Зинаида Матвеевна. – Аврор, посмотри, что он там делает!

– Селёдку ест. Хочешь? – механически ответила дочь, не обращая никакого внимания на то, что происходит вокруг.

– Какую селёдку?

– Тихоокеанскую, слабого посола, – причмокивая, прошептал Владимир Иванович.

– Ты, Гаврилов, – идиот! Ох! Какой же ты идиот! – И Зинаида сползла с кресла. – Да ты водку хлещешь! – обличительно воскликнула она, увидев полупустую поллитровку на полу.

– Вот этот товарищ мешает смотреть балет всему балкону, – перед Гавриловым вырос лысый очкарик и женщина в строгом форменном костюме.

– Да, да, мешает!

– Ужас какой-то!

– За что мы только деньги платили!

– Он ещё и селёдкой на весь театр развонял! – шептали зрители многострадального балкона.

– Молодой человек, попрошу вас пройти со мной, – строго сказала женщина в костюме, на что Гаврилов выругался и, прихватив с собой «стол» с пустой бутылкой, послушно последовал за ней.

– Вов! А мы-то как же? – беспомощно простонала Зинаида Матвеевна.

– Досматривайте! Я вечером позвоню!

Зинаида весь балет сидела как на иголках – ей не давала покоя мысль – куда увели идиота Гаврилова, что ему теперь будет за распитие спиртных напитков в общественном месте и позвонит ли он на самом деле, как обещал. Она волновалась за него, но всё-таки, наверное, больше беспокоилась за себя: «Если Гаврилова посодют, кто ж мне доставит райское блаженство?» – вот какая мысль, не сформированная, правда, так уж чётко – расплывчатая и неопределённая, не давала ей покоя.

Но беспокойства её не оправдались – Владимир Иванович сумел каким-то совершенно непостижимым образом очаровать женщину в форменном костюме, которую (как потом оказалось) звали Ларисой. Мало того, он прямо «на месте», на её боевом посту овладел ею, в результате чего, находясь в близких отношениях сразу с двумя работницами Большого, имел возможность сидеть не на галёрке, а в партере на самых знаменитых спектаклях театра.

Аврора в связи с этим превратилась в страстную поклонницу балета – она два раза в неделю посещала Большой, отбивая руки и самоотверженно крича «Браво».

Зинаида Матвеевна, сходив на «Лебединое озеро» и став свидетелем скандального «ужина» бывшего супруга, больше появляться с ним в общественных местах не отваживалась.