Пикантное пари - Джейд Ли

Им она его и душила.

– Ну вы!… – воскликнул он, задыхаясь.

Увидев его выпученные глаза, София ахнула и поспешно отпустила его галстук, толкая его в грудь и вышибая из его легких остатки воздуха.

– О боже, простите меня, пожалуйста, – сказала она, пытаясь устоять на грязной земле.

На их удачу чьи-то сильные руки подхватили Софию, спа ее несчастную жертву. Ей даже не нужно было оглядывать чтобы понять: это майор. Несомненно, она стала бы причин смерти бедолаги, если бы он не вмешался.

– София, что вы тут делаете? – проревел он ей на ухо.

Она вздрогнула, но ее внимание было приковано к пострадавшему, который только сейчас чуть-чуть отдышался и во становил равновесие. Не прошло и секунды, как она осознал что это вовсе и не мужчина, а юноша, который когда-то, во время ее третьего лондонского сезона, проявлял к ней восторженную преданность.

– Боже мой, Томас!

– Леди София! – выпалил он, снова округляя от ужаса глаза. – Что вы здесь делаете? Вы должны немедленно отсюда уйти.

Молодой человек потянулся к ней, явно намереваясь увести ее силой.

Да что же это такое! Неужели в Англии каждый мужчина полагает, будто имеет право диктовать ей, что она должна делать? Отпрянув от его протянутой руки, она увернулась и от Томас и от майора, которого толкнул в спину какой-то увлеченный зритель.

– Но послушайте!

Это были слова Томаса, очевидно, потрясенного проявлением ее самостоятельности.

– Не будьте таким дураком, – фыркнула она, пятясь. Пропустите меня!

Но люди в толпе стояли вплотную друг к другу, и Томас исхитрился своей тонкой рукой обхватить ее талию.

– София, – пророкотал майор.

Он продирался к ней, и его терпение явно было на исходе.

– Вы не можете здесь оставаться, – встрял Томас, выпрямляясь.

Приложив монокль к глазу, он уставился на нее сверху вниз.

– Подумайте только, это же скандал. Ни одна приличная женщина не приходит сюда. А что скажет ваша матушка? И не забывайте о Джеффри, он имеет право вас наказать. Он глава вашего семейства, имейте в виду.

София устремила на своего захватчика испепеляющий взгляд, ее гнев возрастал с каждым словом, произнесенным этим самонадеянным безмозглым дураком. Над своим ухом она слышала стон майора, но не позволила себя смутить.

– Да как вы смеете мне указывать, Томас…

– Ну, в самом деле, – продолжал он без запинки, – вам следовало выйти за меня замуж. Вы явно нуждаетесь в руководстве. А этот человек…

Он направил свой монокль на майора, словно Энтони был каким-то насекомым.

– Он, очевидно, не в состоянии сдерживать ваши странные выходки. Вы подумали, что сделал бы ваш брат, окажись он здесь?

– Несомненно, вот это.

Она отвела кулак настолько далеко назад, насколько позволяла теснота, потом изо всех сил направила его вперед, именно так, как учил ее Джеффри.

София с удовлетворением увидела, как голова Томаса под воздействием ее удара откинулась назад. Для него это стало полнейшей неожиданностью, и он, попятившись, повалился навзничь. Все стоявшие вокруг них зрители повернули к ним головы и, потрясенно разинув рты, уставились на Томаса.

Гордо подняв подбородок, София продолжила свой путь, поторапливаясь, пока толпа не расступилась достаточно, чтобы пропустить майора. И сердце ее при этом пело. По крайней мере одному самонадеянному хлыщу она уже показала, что именно о нем думает. Только бы ей удалось завершить дело, которое она наметила, с не меньшим успехом. Тогда она действительно почувствует себя живой!

Уже через несколько секунд София оказалась там, куда направлялась. По сравнению с другими местами в окрестностях арены здесь было необычайно тихо. Фургоны и телеги стояли упорядоченно, на каждой находилось от одного до дюжины петухов в накрытых тканью клетках. Неподалеку стояла группа мальчишек спиной к Софии: они вытягивали шеи, чтобы видеть происходящее на арене.

София подошла к ближайшему фургону с его несчастным грузом. У нее разрывалось сердце от вида этих благородных птиц, запертых в клетках и ожидающих своей очереди погибнуть на арене.

Зная, что в любую минуту ее может отыскать майор, она стала мешкать. Мальчики у забора также могли ей помешать. Сейчас они слишком увлечены и не замечают ее, но в любе мгновение все может измениться.

Она шагнула к первой клетке – накрытой тканью плетено корзине с простой щеколдой. Сняв с нее покрывало, София обнаружила в ней большую черную птицу. Очень большую черную птицу с яркими глазами. Та металась по клетке и била крыльями.

– Ах, бедняжка, – сказала София ласково. – Не волнуйся Я отпущу тебя на волю.

Быстрым движением руки она подняла щеколду и не стала дожидаться, когда петух покинет клетку. Рядом росли деревья, и ему нужно было лишь несколько раз взмахнуть крыльями, чтобы обрести свободу. Довольная, она двинулась дальше и принялась снимать покрывала и открывать клетки на все повозках настолько быстро, насколько могла.

– Кыш! – крикнула она, открывая камышовую корзину. – Лети!

Она освободила уже, наверное, с дюжину петухов, когда стала замечать, что происходит нечто неладное. Она так увлеклась этим занятием, что весь доносящийся шум приписывала отдаленной толпе. Но вдруг до нее дошло, что птичьи и людские крики доносятся вблизи. И они были очень громкими.

– Что за черт!

София подняла глаза на мальчиков, которые оглядывались со смешанным выражением ужаса и злости на лицах. Проследив за их взглядами, она наконец обернулась, и то, что она увидела у себя за спиной, привело ее в крайнее изумление.

Она полагала, что птицы, когда она их освободит, разлетятся по окрестностям, как и любые другие разумные животные.

К сожалению, эти существа, похоже, разумными совсем не являлись. Они не разлетались.

Они дрались.

Они нападали друг на друга, смешавшись в огромную массу из перьев и когтей.

– О боже, – ошеломленно прошептала она. – Это совсем не то, чего я от вас ждала.

Не оставалось ничего другого, кроме как направить их, куда нужно. София принялась размахивать руками.

– Летите! Улетайте! – кричала она.

Увы, они не только не вняли ее настойчивым уговорам, но лишь стали еще более возбужденными, набрасываясь друг на друга с возросшей яростью.

Положение еще более ухудшалось тем, что петухи на расположенных вблизи повозках также пришли в крайне возбужденное состояние из-за воцарившегося беспорядка. Они начали кричать и вцепляться когтями в прутья клеток, и София с ужасом и предчувствием большой беды наблюдала, как сначала одна, потом другая, третья птица вырвалась из заточения и присоединилась ко всеобщей бойне.