Пятнадцатый рай - Алиса Клевер

Он не хочет детей. Никогда. Разве такие люди бывают? Даже отец Максима, этот тиран и помешанный на деньгах и власти маньяк, и тот мечтал о детях много лет, а когда судьба смилостивилась над ним, он сделал все возможное, чтобы завладеть Максимом. Напугал, шантажировал его мать, подкупил и отослал ее. Хотя отца хуже этого трудно представить. Садист, возможно, убийца. Но и он хотел сына.

Это в человеческой природе, инстинкт продолжения рода.

Откуда у Максима такое чудовищное равнодушие к своему будущему? Он не хочет детей. И он сказал ей об этом сейчас! Он хочет только ее. Что же ей делать? Как поступить правильно в такой ситуации? Цугцванг, безвыходное положение, ситуация вне игры. Он не хочет детей. Он хочет только ее.

Небо сменило цвет с темно-синего на глубокий серый. Цвет его глаз. Поздней осенью в Москве это называется рассветом. Арина сидит в большом кресле напротив прозрачных французских окон и смотрит не отрываясь, как светлеет небо над Москвой-рекой. В комнате тихо и тепло, и Максим за стеной мирно спит глубоким, спокойным сном. Она могла бы прожить всю жизнь, глядя на его лицо, такое прекрасное, с резко очерченным подбородком, с такими правильными чертами, с этой стальной твердостью взгляда, когда он бодрствует, и детской мягкостью линий, когда он спит. Ее странная любовь, красивая сильная птица, переменчивый ветер, бездонная пропасть[7].

Иногда Арине казалось, что она летит вниз, и это лишь вопрос времени – упасть и разбиться об острые скалы. Сколько потребуется этого времени? Ее жизнь затянуло в водоворот, и она отчаянно бьется, сражаясь за последний глоток воздуха. Завтра они сядут в самолет, и никто не знает, что случится потом.

– Почему ты не спишь? – Его голос заставил Арину вздрогнуть. Она обернулась. Он стоял в дверях, обнаженный, но в простыне, которую намотал на бедра. Его глаза смотрели на нее с беспокойством.

– Не знаю. Не спится. Как-то не по себе, – призналась Арина, выпутываясь из-под пледа. Она протянула руки к Максиму, и тот помог ей встать с кресла.

– Что-то не так? – спросил он, заглядывая ей в лицо, но она отвела глаза. Он притянул ее к себе и обнял, накинул на плечи плед. Взял за руки, поцеловал в серединку ладошек. – У тебя холодные пальцы, ты замерзла.

– А ты горячий, – улыбнулась Арина, – как батарея.

– Идем. Ты так совсем не отдохнешь. Если ты и дальше будешь мало есть и совсем не спать, ты заболеешь. И я тебя тогда выпорю и стану кормить насильно.

– Может быть, я буду не против, – рассмеялась Арина.

– Ты очень бледная. Что происходит? Я вижу, что-то беспокоит тебя.

– Все нормально. – Арина снова отвела взгляд.

– Нет, не нормально. Ты можешь все мне рассказать!

Нет, Максим, не могу!

Арина вздохнула и приникла к его широкой груди, поцеловала тонкий белый шрам справа. Запрокинула голову, посмотрела Максиму в глаза.

– Может быть, ты не пойдешь на встречу с отцом? Или хотя бы меня возьмешь с собой? – почти взмолилась она. – Я не хочу сидеть здесь, в номере, совсем одна и гадать, все ли у тебя там в порядке.

– Все будет в порядке. Он же мой отец. Это всего лишь обед, – ласково заверил ее Максим.

Те же слова повторил и Аркадий, когда пришел к ним на завтрак. Бояться нечего. По крайней мере прямо сейчас. Константин Коршунов нашел какие-то другие варианты решения проблемы с девушкой сына. Лучше уж знать, что у него на уме, чем не знать.

– Кроме того, там буду я, – добавил он. – А вам, Арина Петровна, совсем не обязательно сидеть здесь в одиночестве. Почему бы вам не пойти к вашим родителям и не побыть с ними, пока нас не будет?

– Это не займет много времени, – напомнил Максим. – Ресторан отсюда недалеко.

– Учитывай наши пробки, Максим, – усмехнулся Аркадий. – Ученые нашли способ управлять временем, они могут ускорять его и замедлять – приближаясь к черным дырам. Так вот, одна такая как раз у нас, внутри Садового. У нас двадцать минут легко растягиваются в два часа. Особенно если по Кутузовскому едет кто-то важный, и все перекрывают.

– Например, мой отец? – хмыкнул Максим, невольно подхватывая фривольный тон, предложенный Аркадием. Конечно, чтобы успокоить Арину.

– Например, он, – рассмеялся Аркадий. – Надеюсь, он не станет вызывать кортеж сегодня. Иначе это будет тяжелый день у нашего ресторана. Они потеряют всю дневную выручку, потому что никто не сможет до них доехать.

– Ты будешь доедать? – спросил Максим, весело глядя, как Арина домучивает свой завтрак. Казалось, чем хуже становился аппетит у Арины, тем старательнее Максим пытался впихнуть в нее хоть что-нибудь. Сегодняшним утром он умудрился заказать на завтрак все, что только можно было придумать. Кажется, он приказал перетащить весь шведский стол к ним в номер. Овсянка – еще куда ни шло, но пять видов омлета? Целый стол выпечки? Ароматные теплые пироги с грибами, ледяной чизкейк с клубничным соусом? Блюдо с фруктами? Десять видов колбасок? Да если бы она и вправду попробовала хотя бы половину, она бы лопнула.