Потанцуй со мной - Луанн Райс

— Что случилось?

— Чересчур много лет провел за столом, — сказал он.

Она наклонила голову, ожидая продолжения. Он крепко прижал полотенце к ране, вытер кровь и откинул его в сторону. Почти сразу другая капля крови устремилась к полу.

— Дай мне свою руку, — приказала она, пересекая кухню.

— Ты что, доктор?

Джейн важно кивнула:

— Да.

Она держала его руку в своих. У него была грубая и загорелая кожа. Под ногтями скопилась грязь. На ладонях обеих рук сформировались мозоли, и одна из них прорвалась и кровоточила. Она сделала шаг в сторону глубокой эмалевой раковины и повернула краны — большие, хромированные, с белыми эмалевыми кругами «горячая» и «холодная» посередине.

— У тебя такая милая старообразная кухня. — Она все еще держала его за руку, ожидая, пока нагреется вода.

Он кивнул:

— Я здесь вырос.

— Это напоминает тебе о твоем детстве?

— Напоминало, когда я только переехал сюда. Но сейчас это просто место, где я живу. Ты действительно доктор?

— Да, — серьезно ответила она.

— Психиатр? — Он улыбнулся.

— Потому что расспрашиваю о твоем детстве? Вполне логично. Но нет. Я нейрохирург. — Она проверила температуру воды правым запястьем: — Может немного щипать.

— Я выдержу.

— Ну, поехали. — Она потянула его руку под струю теплой воды, внимательно наблюдая, как смывается грязь и кровь. Его ладонь была шершавой, и она знала, что вода несомненно причиняет ему боль. — Ты ведешь себя очень смело.

— Спасибо. Мне казалось, ты говорила, что ты пекарь.

— Ну да, — засмеялась Джейн, — но я множество раз обрезала руки и умею оказывать первую помощь… так что для этого я достаточно квалифицированна. У тебя есть какой-нибудь антисептик?

Он открыл дверцу под раковиной, и она увидела маленькую пластиковую коробку с красным крестом посередине.

Джейн улыбнулась:

— На самом деле я не доктор.

Он улыбнулся в ответ:

— Я подозревал это. В прошлой жизни мне платили за то, чтобы я отличал правду ото лжи. Но я понимаю, ты сказала это, чтобы мне было легче.

— У тебя отличная интуиция. Стой спокойно. — Она промокнула его ладонь бумажным полотенцем, открыла коробку и достала тюбик с мазью. Быстро втерев мазь в руку, Джейн обмотала ранку марлей.

— Ого, — поразился он, — как новенькая.

Она кивнула. Дилан указал на кухонный стол и придвинул ей стул. Джейн села. Стол был выкрашен в бежевый цвет, столешницу по бокам украшали большие розовые цветы. Кухня Дилана напоминала капсулу времени. Она как будто отправилась назад в прошлое, во времена своей молодости, в иное время.

— Никогда не переделывай свою кухню, — попросила она. — Люди из Нью-Йорка заплатили бы целое состояние, чтобы заполучить такую.

— А, Нью-Йорк, — пробормотал он.

Она оглянулась, затем улыбнулась ему:

— Ты скучаешь по нему?

Он покачал головой:

— Нет.

— Может, обменяемся историями о том, где мы жили и какие наши любимые рестораны?

— И выясним, что мы покупали газеты в одном киоске?

— Нет, мне их приносили на дом.

— Мне тоже. — Он усмехнулся.

— Так, значит, об общем киоске можно забыть. Должно быть что-то другое.

Он кивнул, но промолчал.

— Забавно, — сказала Джейн, — пока я росла здесь, в Род-Айленде, я не могла дождаться, когда наконец уеду прочь. Когда я жила в Нью-Йорке, я всегда думала о себе как о коренном жителе мегаполиса. Это такое странное место. Город всегда заставляет меня чувствовать себя такой живой и как будто стоящей на самом краю — в хорошем смысле. Потом я вернулась в Твин Риверз, и мне кажется, что я никогда не уезжала…

— Как жизнь «на краю» может быть хорошей? — спросил он, пропуская мимо ушей ее последнюю фразу. Смешинки исчезли из его глаз, он облокотился на стойку и внимательно смотрел на Джейн.

— Ну, — протянула она, — я думаю, я понимаю, о чем ты. Напряжение может быть не очень приятным.

Джейн задумалась:

— Например, когда ты идешь по улице ночью, ты всегда следишь за тем, кто находится рядом с тобой, кто идет сзади… а переходя улицу, ты всегда дожидаешься зеленого света, потому что какое-нибудь желтое такси может выскочить из-за утла и ты войдешь в историю… или с чьей-нибудь террасы на тебя может свалиться цветочный горшок и разбить тебе голову… или какой-нибудь полицейский будет стрелять по преступникам и ты попадешь под перекрестный огонь…

Дилан стоял без всякого выражения на лице и слушал.

— Но есть кое-что хорошее в жизни «на краю». Например, когда ты идешь по Чарльз-стрит апрельским утром и видишь персиковые деревья в цвету — и тебе хочется сочинять стихи. Или ты открываешь газету утром в пятницу и видишь, что в театре Джойс сегодня выступает балет Элиота Фелда, и ты звонишь и заказываешь билеты. А иногда ты просыпаешься от жары в середине июльской ночи, и начинаешь скучать по бухте Наррагансетт, и ты спускаешься в Бэттери-парк, чтобы почувствовать морской бриз и прокатиться на пароме.

— Кажется, ты любишь этот город, — заметил Дилан.

— Люблю, ненавижу. Но в основном люблю. — Она улыбнулась и передернула плечами. — Это же Нью-Йорк.

Он кивнул.

Джейн оглядела кухню. Ее сердце забилось быстрее, когда она увидела фотографию — Хлоэ и еще одна девочка, окруженные цветами, стоящие на коленях, крепко обнимающие друг друга. Им было лет пять-шесть. Очень медленно и как будто случайно Джейн начала сдвигаться в сторону стены, на которой висело фото.

— Почему ты вернулся сюда? — спросила она.

— Я люблю ферму, — просто ответил он.

Спокойный ответ отвлек ее от фотографии Хлоэ.

— Ты имеешь в виду сад?

Он кивнул:

— Он принадлежит моей семье уже очень давно. Я помню, как катался на дедушкином тракторе, сидя у него на коленях. Он начал учить меня всему, что знал о деревьях, об их листьях, ветвях… Мой отец хотел, чтобы Эли — это мой брат…

Джейн задержала дыхание, стараясь не реагировать на имя человека, удочерившего ее ребенка.

— …и я поступили в колледж, могли заняться чем-то другим. Мы так и сделали… но я никогда не оставлял мысль о том, чтобы вернуться сюда.

— Живя в Нью-Йорке, ты скучал по яблоням? — Она вопросительно сдвинула брови.

Он кивнул:

— В каком-то смысле — да. У меня была прекрасная жизнь. Я окончил колледж, много путешествовал, в итоге оказался в Нью-Йорке. Тем не менее город стал казаться мне слишком большим, я как будто задыхался в нем…