Закон скорпиона - Эрин Боу

– Грета, я же попросил тебя прийти ко мне, если не сможешь заснуть, – пожурил меня аббат.

Он показывал мне серую комнату, чтобы запугать и вынудить отказаться от своей власти. Это не помогло. Так что теперь… Я могла бы и догадаться, что последует теперь.

Приблизились надзиратели и, как пастушьи собаки отрезают овцу от стада, отделили меня от остальных. Я пошла к аббату, выпрямив спину, словно у меня к лопаткам были приделаны лебединые крылья.

– Знаю, святой отец, – кивнула я.

Но не извинилась. И не стала ничего объяснять.

– Это я попросила ее пойти со мной, отец аббат, – сказала Да Ся. – Прошу вас. Это моя вина.

Изображение рта у аббата изогнуло уголки вверх, словно Да Ся пошутила.

– Зи, я знаю дословно, что именно ты сказала.

Он назвал ее уменьшительным именем, и мне стало не по себе.

– Пожалуй, мы обсудим это позже, если не возражаешь. Мне кажется, наша дорогая Грета взволнована. У нее довольно учащенный пульс.

«Они читают наши мысли», – говорил Атта.

Зачем им читать мысли, если они умеют читать у нас по губам и в сердце?

«При ИИ никогда не ври», – заповедал Талис.

Надзиратели вели меня по направлению к мизери. Позади я услышала сдавленный голос Элиана:

– Аббат…

Аббат развернул голову, как сова.

– Спокойной ночи, мисс Ли. Мистер Палник, мистер Паша. Вам нужно отдохнуть.

Я слышала, как Зи что-то шепчет Элиану – настойчиво, наверное, чтобы заставить его замолчать. А потом дверь мизери закрылась, и больше ничего не было, кроме мягкого света и тишины.

Снофиксатор. Изобрели его психотерапевты, но знаменитым сделали пыточники. Магнитные поля стимулируют сновидения и управляют ими, медикаменты обманывают рефлекс, который пробуждает организм, когда сны становятся травмирующими.

Когда-то считалось, что если умер во сне, значит умер в жизни. Благодаря снофиксатору мы знаем, что это не так. Большинство людей умирают по меньшей мере шесть раз, прежде чем у них что-то не выдержит.

«Они применяют снофиксатор. И лекарства».

Я тогда поверила ей лишь наполовину.

Не знаю, сколько это все продолжалось.

Первый сон лишил меня ощущения времени – наверное, так и было рассчитано.

Это был обычный тягучий сон, когда тебе снится, что ты в каком-то непонятном тусклом помещении. Слышится равнодушное далекое бормотание – такой знакомый звук Галифакса. Потолок не стеклянный и низкий. Темнота сгущается, становится непроницаемой. Я протягиваю руку – каменная стена. Иду вдоль нее, шаркая ногами. Повороты, просветы – один, два, много… Лабиринт! Нет. Катакомбы, лабиринт могил. Я дотрагиваюсь до чего-то мертвого и ловко завернутого в парчу. Тело. Тело в моем платье.

Мое тело.

Я вздрагиваю и просыпаюсь, и оказывается, что я – это тело. Я – это тело, и я лежу на высоком узком столе. Холодный металл. Меня удерживают кожаные ремни. Кто-то смотрит на меня сверху – та самая девушка, Лебединая Всадница, с ее приторной добротой и ярко-синими глазами. Вокруг головы у меня клетка – что-то темное и металлическое проносится надо мной, и…

Я просыпаюсь – или не просыпаюсь, – я сижу в ночном саду. На мне моя парча. Слышу, как она хрустит, слышу ночных насекомых, реку. Слышу дыхание Элиана. Его руки запутались у меня в волосах. Он целует меня, но на самом деле целует мертвое тело: мои губы безжизненны. Моя кожа – очищенная картофелина. Зубы… Зубы шевелятся. Я кусаю его, и мои волосы начинают утягивать его, все дальше и дальше. Я кусаю его и чувствую горячий поток крови.

Я просыпаюсь или я…

– Грета! Грета! Проснись!

Чувствую, как мою руку берет другая рука. Узнаю по форме. Да Ся.

У меня ресницы измазаны в меду, словно во мне гнездятся пчелы. Я едва вижу, как Зи поднимает мою ладонь и прижимает к шее.

– Грета, прости меня.

– Зи?

Язык стал сухим и непослушным.

– Ты проспала завтрак – я утащила для тебя соку.

Я сощурилась. Свет слишком яркий. Бумажные журавлики снова вращаются, невероятно быстро. Паноптикон нависает над головой, словно стоит в самой середине нашей маленькой комнаты и его мачта пустила там корни. Его выпуклый глаз всего в нескольких дюймах от меня.

– Грета?

– Сок… – слышу я свой голос. – Сок – это хорошо.

Зи обнимает меня за талию и помогает сесть. Протягивает мне чашку. Нечувствительные губы прикасаются к холодной глине. Сок на вкус отдает паутиной и кровью. Но я все равно его глотаю и встаю. Не хочу оставаться в постели.

Да Ся поднимает руки, как священник, и берет в ладони мое лицо. Я чувствую пульсацию кожи, касающейся ее ладоней, – как быстро. Медленнее. Еще медленнее. Как Элиан опирался на меня у тыкв, так и я опираюсь на Зи. Она такая маленькая, а кажется больше меня. Опускаю лоб, пока он не касается ее лба.