Жертвоприношение - Ноэль Бейтс

— Закрой дверь! — потребовал шеф.

Секретарша беспрекословно повиновалась.

Каждое движение давалось ей с трудом, ноги точно свинцом налились.

— И убери блокнот. Он тебе не понадобится.

Линн положила блокнот и ручку на стол, села, сложила руки на коленях. И вдруг осознала, что видит Нормана в последний раз!

— Ты, похоже, не в настроении, — заметила она, потому что странно было бы не заметить очевидное. — Как прошел вечер? Убедил-таки этих американцев подписать контракт?

— Вечер прошел омерзительно! — Норман откинулся в кресле, и это движение неотвратимо отдалило его от собеседницы. Жесты порою оказываются красноречивее слов… Перед нею сидел незнакомец, состраданию и человечности чуждый. — Где ты была вчера?

— Где я была? — Линн свела брови, словно пытаясь вспомнить. — Ах да! В театре. В жизни своей не видела более идиотского мюзикла. Надеюсь, тебе повезло больше.

Лицедейство начало утомлять. Вот если бы склонить голову на стол, закрыть глаза и уснуть — предпочтительно лет на сто!

— Ничего подобного. Ты не смотрела мюзикл, а была в том же ресторане, что и я. И не пытайся мне лгать: я тебя там видел!

Линн убито потупилась: пусть молчание говорит само за себя!

— Язык проглотила? — ехидно поинтересовался он.

Губы Нормана цинично изогнулись, и Линн внутренне поежилась. За бесстрастной маской таился яростный водоворот страстей, сдерживаемый лишь титаническим усилием воли.

Зазвонил телефон. Директор агентства схватил трубку и, не сводя глаз с секретарши, сообщил собеседнику на том конце провода, что в ближайшие полчаса на звонки отвечать не намерен.

— Я… я…

— Да?

— Ты, верно, имел в виду, что видел меня с… Реймондом Монкфордом.

Ну вот, роковая фраза произнесена! Зачем ходить вокруг да около? Дрогнувший голос, предательский румянец — все пришло само собой. Линн даже не понадобилось прибегать к притворству.

— Ну и что за гнусную игру ты затеяла?

— Я не обязана перед тобою отчитываться, — с напускным возмущением отозвалась секретарша.

Линн упорно внушала себе, что перед ней — абсолютно посторонний человек, а вовсе не Норман. И этот незнакомец не имеет ни малейшего права допрашивать ее, вторгаться в ее личную жизнь.

— Ты глубоко заблуждаешься, — заверил шеф, не повышая голоса. — Ты будешь отчитываться во всех подробностях до тех пор, пока я тебя не остановлю, или…

— Или что, Норман? Я не ребенок. И ты меня не запугаешь!

— Какого черта ты путаешься с этим парнем?

— Я не путаюсь. Реймонд просто пригласил меня в ресторан. Я не усмотрела в этом ничего дурного. Более того, я не пошла бы, если бы ты в свою очередь не оказался занят.

— Значит, пока кота нет… Так? — В голосе Нормана звенело нескрываемое презрение. — Да отвечай же! — рявкнул он, не дождавшись ответа.

— Не вижу, в чем проблема! Мы не принадлежим друг другу!.. — Голос Линн сорвался. Руки ее дрожали, ей отчаянно хотелось вскочить и выбежать за дверь, но можно ли отступать с полпути? — Я знаю, что ты не одобряешь Реймонда, но…

— Кажется, я начинаю понимать! — Норман обжег ее негодующим взглядом. — Да, картина вполне ясна. Так что произошло, Линн? Красавчик начал терять интерес?

— Что?

Не в силах уловить логическую связь, молодая женщина недоуменно захлопала ресницами.

— Нечего изображать невинную овечку! Когда вы с Монкфордом впервые переспали? В Корт-хаусе?

Какая ирония судьбы! Норман абсолютно прав, хотя имеет в виду нечто совершенно другое!

— Да, я спала с Реймондом… Да, это случилось в Корт-хаусе…

Словно со стороны Линн услышала собственный голос, произносящий роковые слова, и последняя, хрупкая связь между нею и Норманом оборвалась навсегда. Она сказала правду, но истинного положения вещей шеф по-прежнему не представлял.

— Понятно.

Ничего-то тебе не понятно! Да и откуда взяться пониманию? Не будь ты настолько слеп, ты бы давно увидел, что я безнадежно в тебя влюблена, что ты — тот единственный, кому я вручила сердце! — горько размышляла Линн. Можно ли допустить, чтобы Норман по-прежнему пребывал во власти заблуждения, думая о ней самое худшее?

— Что произошло, Линн? Этот ловелас охладел к тебе, едва затащив в постель? — Дожидаться ответа Норман не стал. — А ты воспользовалась мною, чтобы заставить парня ревновать?

— Что? — Линн решила, что ослышалась: ведь более абсурдного предположения и представить было невозможно!

— Ах, мы оскорблены в лучших чувствах!

Норман наклонился вперед, и, хотя собеседников разделял стол, Линн инстинктивно отстранилась. Судя по кровожадному виду, шеф и перед смертоубийством не остановится!

— А может, тебя потрясло то, что я разгадал твои грязные уловки? Иначе и не назовешь: грязные уловки расчетливой, мерзкой интриганки! Ты решила подстраховаться, да? Если Монкфорд даст тебе отставку, то останусь я. Надеялась, что из двух любовников хоть один непременно даст себя заарканить! — Норман ударил кулаком по столу с такой силой, что пресс-папье едва не слетело на пол. — Вот так бы и задушил тебя!

— Почему? Гордость задета? — Линн часто- часто заморгала, сдерживая подступившие к глазам слезы. — По-твоему, я интриганка?

— Станешь отрицать?

— Зачем? Ты говоришь, я тебя бессовестно использовала, но ведь и ты во мне видел игрушку, не более! Заниматься любовью — это всегда пожалуйста, а от серьезных обязательств увольте! Раз уж в правдоискатели записался, так не лицемерь хотя бы перед собою! Сознайся, что бросил бы меня, не моргнув и глазом, как только наши отношения тебе бы прискучили!

Щеки Линн горели, голос срывался на крик. Благодарение Богу, дверь в кабинет была плотно закрыта. Ведь некоторых хлебом не корми, дай сунуть нос в чужую личную жизнь… Недолгий роман тщательно скрывался от посторонних глаз, так что сегодняшний скандал оказался бы манной небесной для офисных сплетников!

— А когда ты решила втянуть в игру меня? — Норман нервно постучал ручкой по столу. — Когда впервые поглядела в мою сторону? По возвращении из отпуска? Или раньше?

— Не глупи, — прошептала Линн.

На лбу у нее поблескивали капельки испарины, словно молодая женщина только что пробежала марафонскую дистанцию.

— Ты охотилась за Реймондом? Или за мной?

Норман хищно сощурился, и секретарша потупилась, не в силах выдержать его взгляда. Разумеется, он решил, что Линн сгорает со стыда.

Но поскольку оправдываться Линн было не в чем, а открыть правду она не могла, то и покорилась судьбе, даже не пытаясь отстаивать собственное достоинство. День этот, хоть и кажется вечностью, однако все-таки ограничен временными рамками и рано или поздно закончится. Маленькое, а все-таки утешение…