Шипы и розы - Джессика Харт

Джонни охватило отчаяние. Он был и в восторге оттого, что влюбился, и одновременно в ужасе — вдруг он не добьется взаимности. Возможно, нужно просто подождать, избегая перспективы развода, надеясь, что время сделает свое волшебное дело и Грейс не сможет не влюбиться в него.

С мыслями об этом Джонни на своем мотоцикле свернул от города и поехал куда глаза глядят.

Спустя пару часов он остановился на развилке пыльной проселочной дороги. Руки подрагивали в такт мотоциклу, солнце нещадно пекло, жаркий ветер обдувал его. Джонни почти ощущал руки Грейс, обнимающие его, как тогда, когда он взял ее прокатиться. Его охватила тоска.

Пора было возвращаться.

В облаке пыли Джонни развернул мотоцикл на сто восемьдесят градусов.

За пару минут до начала вечеринки Грейси Джонни въехал на лужайку перед фермой и остановился у гаража. Грейси и Минди махали ему от входной двери. Из-за их спин на него внимательно глядела Мерси. Грейс безучастно стояла на верхней ступеньке, одной рукой держась за перила. Ветер играл ее абрикосовым платьем.

Джонни снял шлем и подошел к Грейс. Грейси и Минди подбежали поздороваться, затем умчались обратно, чтобы помочь Мерси подготовиться к игре «прикрепляем руль к розовому велосипеду», что было придуманным Джонни вариантом игры «прицепи ослику хвостик». Мерси по очереди завязывала девочкам глаза, позволяя им попрактиковаться, но Джонни чувствовал, что она настороженно смотрит на него с дальнего конца террасы.

Шелковистые волосы Грейс падали на ее позолоченные солнцем щеки, когда она смотрела на него.

— Я вижу, ты не нашел того, что искал.

Голос ее звучал холодно, глаза были темными.

Джонни вскипел от смущения: как он мог забыть про детали для велосипеда Грейси?! Он был слишком занят тем, что думал о Грейс. Когда Грейс повернулась и пошла в дом, он глядел ей вслед. Он приложил руку к сердцу. Любовь действительно причиняет боль.

Он услышал сочувственное «Та-ак» Мерси и резко взглянул на нее.

— Ты, дурачок… — сказала она.

Джонни устало опустился на ступеньку. Когда Мерси проходила мимо в своих ботинках, оставив девочек играть, он пробормотал:

— Что, черт возьми, это должно значить?

Горячие розовые цветы на ее платье раздражали его усталые глаза, и он предполагал, что слова, которые она вот-вот произнесет, также будут резать ему слух. К его удивлению. Мерси произнесла:

— Ты ведь влюблен в Грейс, да?

— Возможно.

Свой ответ, в котором звучала отвага, он подкрепил кивком головы, ожидая, что Мерси привычно нахмурится, но вместо этого заметил на ее лице симпатию.

— Ну да. Это видно. — Она уселась на ступеньку рядом с ним. — Ты как побитая собака.

Джонни фыркнул, услышав это.

— А Грейс что? — спросил он, уверенный, что ответ причинит ему боль.

— Она мне не говорила.

В голосе Мерси звучала обида.

— Если уж она кому-нибудь и скажет, то только тебе. — Он почувствовал, как у него сжалось сердце. — Может, ей нечего сказать?

— Есть только один способ узнать это.

Джонни промолчал, чтобы не признаваться Мерси, что он боится. Только и всего.

Конечно, он не должен бояться.

— Послушай, почти так же, как мне не хочется это признать, я верю, что ты действительно любишь Грейс. Жаль, что я не могу помочь. — Голос ее смягчился, когда она добавила: — Давай приведи себя в порядок перед вечеринкой. Скоро явятся эти маленькие чудовища.

Джонни смотрел на поднимающуюся Мерси.

— Спасибо.

— Не за что.

Минди и Грейси бросились за Мерси, которая пошла в дом, и Джонни засмеялся, услышав ее притворное ворчание. Вера Мерси в то, что он способен любить, вселяла надежду. Ему показалось, она поняла, как сильно он изменился.

Но с Грейс все посложнее. Она слишком хорошо знала прежнего Джонни. Он не представлял себе, как убедить ее, что он влюбился в нее, а не просто женился. Что он именно тот, кого она ждала.

Вечеринка Грейси на два изматывающих часа почти заставила Джонни забыть о своих переживаниях. Потом, когда Мерси вела свой потрепанный джип по лужайке, а Минди из окошка махала на прощание рукой, Джонни пошел в кухню и без сил упал на стул, расстегнув воротник синей рубашки.

Грейс вскоре тоже пришла, стуча босоножками по полу. Она опустилась на стул напротив. Ее волосы были растрепаны, платье смято — домашний вид, который Джонни находил столь привлекательным. Как ни странно, сейчас это возбуждало в нем лишь нежность.

Блики заходящего солнца, проникающие через окно, придавали кухне налет старины и окрашивали каштановые волосы Грейс в почти золотой цвет. Перед домом распевала малышка, колеса ее розового велосипеда скрипели по гравию. Джонни чувствовал, что Грейс, так же как и ему, не хочется нарушать умиротворенную атмосферу вечера, охватившую их.

Он мог бы сидеть так целую вечность. Но пение Грейси смолкло, и мгновение спустя хлопнула дверь на террасу. Грейси звонко протопала по твердому дереву и влетела в кухню. Девочка забралась на колени к Грейс, маленький ее ротик скривился в гримаске, и Джонни понимающе улыбнулся. Волшебство розового велосипеда улетучивалось без присутствия ее друзей, которые могли бы разделить ее радость.

Грейс погладила Грейси по влажным волосам.

— А как насчет ванны с пеной?

Грейси кивнула, но только откинулась на руки Грейс.

Джонни поймал обеспокоенный взгляд Грейс: почему Грейси молчит? Как и он, она спрашивала себя, не думает ли девочка о Дженелл и Гранте, ведь она должна скучать по ним, особенно в этот день — в день своего рождения.

Вместо этого Грейси спросила:

— А когда приедут бабушка с дедушкой? Они всегда приходили на мой день рождения.

Грейс крепче прижала к себе Грейси. Джонни взъерошил волосы, думая о продолжающихся переговорах между адвокатами по поводу посещений его родителей. Что-то было не то во всей этой ситуации.

— Бабушка всегда дарила мне большой подарок, — напомнила ему Грейси.

Это показное, подумал Джонни. Ему на день рождения обычно дарилось путешествие, машина или драгоценности. Его родителей не было рядом, чтобы помочь отпраздновать торжество. Ему хотелось, чтобы у Грейси было по-другому. И хотелось верить, что его родители это тоже понимают.

— А почему бы тебе не покормить котят, прежде чем ты пойдешь купаться? — предложил Джонни. — Я подумаю, как быть с бабушкой и дедушкой.

Удовлетворенная, Грейси ушла на улицу. Джонни озабоченно поднялся, как будто, подумала Грейс, этих спокойных мгновений, когда они вдвоем здесь сидели, никогда и не было.

— Я не хотел, чтобы так было — ни для Грейси, ни для родителей, — сказал он ей, и Грейс увидела боль в его глазах. — Я думаю, маме плохо без Грейси, она все еще горюет о Дженелл.